Байки очень тёмных веков

– Тёмный Повелитель разрушил твой дом, убил родных и друзей, и ты, вероятно, мечтаешь отомстить  ему?

В ответ Фелис проблеял что-то невразумительно-утвердительное.

– Что ж, прекрасно, у мальчика хорошие задатки, он принят.

К счастью, ответа от мальчика архонт не ждал, потому что Фрис так удивился, что вряд ли смог бы сказать хоть что-то толковое. Он ждал и боялся сложных испытаний на храбрость или смекалку, или хотя бы один вопрос с подвохом, выявляющий истинную сущность будущего героя, а тут…

Душевные терзания мальчика прошли для взрослых незамеченными.

– Ты хочешь взять мальчика под опеку? – спросил архонт у Трульда. – У тебя ведь ещё не было духовных учеников?

– Но мне ведь не придётся его действительно учить? – забеспокоился Трульд.

– О, нет! Достаточно будет навещать время от времени и давать советы, и ещё придётся участвовать в его посвящении, когда он станет взрослым. В ответ мальчик принимает на себя кровную месть в случае твоей гибели. Слышишь, мальчик?

– Д-да.

– Вот и хорошо, – архонт потёр руки, что могло быть простым ознобом, но выглядела крайне зловеще в подвале при тусклом свете фонарей. – Определи его в комнату к четверым новеньким, это угловая, в самом конце крыла, утром сообщишь о нём наставникам.

– Хорошо.

Трульд легонько подтолкнул мальчика к выходу из библиотеки. Уже на ходу Фрис оглянулся на архонта, который снова взялся за книгу, и поймал себя на мысли, что ему хотелось бы прочитать её, или хотя бы узнать, что именно читает архонт.

Вместе со своим новым попечителем Фрис снова прошёл через галерею. В здании царила практически полная тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов. Трульд сам когда-то жил здесь, поэтому неплохо ориентировался в ученическом крыле, и нужную комнату нашёл быстро. Многие комнаты были проходными, они шли мимо спящих, кто-то из детей сонно морщился, когда свет фонаря попадал на их лица, а один белокурый вихрастый мальчишка распахнул глаза и сразу закрыл, и Фрису показалось, что мальчишка следил за ними из-под опущенных век, пока они не вышли.

Комната, в которой предстояло жить Фрису, была самой дальней, в ней помещалось пять двуспальных кроватей, но заняты были только две.