Байки очень тёмных веков

В Подгорках была лишь одна улица, всё остальное — переулочки и тупики между домами, и ещё центральная площадь с колодцем, где проводились все собрания и вершился суд, если требовали обстоятельства. Постоялый двор находился как раз на площади —  единственное здание с незакрытыми ставнями. Над входом горел фонарь.

Инген спешился, завёл коня под навес и вошёл внутрь.

Уже много лет это место оставалось неизменным, что могло бы внушать ощущение надёжности, если бы не было таким убогим. Грязную солому на полу летом выметали чуть чаще, а зимой вообще почти не меняли, стены отмывали накануне Нового года и перед Урожайной неделей, окна — один раз, весной.

Зал занимали столы, отполированные временем, люди сидели на грубо сколоченных скамьях и табуретах, вытесанных из чурок. В этот вечер посетителей в трактире было не много, так что все смогли разместиться поближе к очагу.

Танон управлялся за стойкой. Инген махнул ему рукой от двери и подошёл поближе, чтобы поздороваться. Трактирщик кивком указал на свободный стол под всходом на второй этаж и заглянул на кухню кликнуть служанку.

– Жаркое неси и мёд, – распорядился он.

Девушка кивнула, хотела идти, но трактирщик придержал её за рукав и кивнул на Ингена:

– Захвати заодно плащ, пусть на кухне подсохнет,– и повернулся к парняю: – Привет, Девятипалый, как доехал?

– Погодка у вас, как всегда, радует, – заметил Инген, передавая плащ девушке. На левой руке у него в самом деле не хватало среднего пальца, так что прозвище он получил не просто так.

Хотя это вовсе не означало, что оно ему нравилось.

Они сели за стол.

– Скажешь, в Вышграде сухо? – спросил трактирщик.

– Грязи всего по колено, – хмыкнул Инген, – а тут-то по пояс!

– Ладно тебе, – махнул на него Танон. – Как добрался? На своей?

– Да откуда на своей? У Маркуши твоего коня взял.

– А парень на чём обратно поедет?

– Через пару дней его дядя привезёт, он так и так сюда собирался.

– А, ну, добро, – кивнул Танон.

Трактирщик, как и само заведение, тоже как-будто и не менялся, во всяком случае, именно таким его Инген всегда и знал: полноватым, с залысинами на лбу, с длинными, свисающими усами, придававшими мужчине грустный вид.

Ему не доставало хваткости, но в Чёрных Ёлках Танону соперничать было не с кем, только поэтому трактир держался. По этой же причине он не давал название своему заведению: зачем, если все и так знают, о чём речь?

– Маркуша тебе передал?

– В общих чертах, – подтвердил Инген.