Одним глазком

Длинным любопытным без меры носом! – коснулась она моего. – Я все про него знаю, однажды он у меня… — и замолчала.

— Сидел триста лет в цепях, а потом ка-а-ак воды напился, и с цепи той сорвался?

— Почти. Думаешь все, что в памяти людей сохранилось, все правда?

— Не все, но кое-что отыскать можно.

— Не зря я тебя стрельбе обучала. Этому делу у вас лучше всего учат.

Вытащила арбалет и сует его мне, как ни в чем не бывало.

— Кащей меня за потерянной душой отправил, — слабо возражаю я.

— Вот и найдешь его душу! Разве она не потеряна? Или ты что, забыла, зачем сюда попала? Хочешь вернуться на похороны брата? Так я могу! – разошлась Морана.

Черные волосы разметались по плечам, словно змейки, кроваво-красный рот изогнулся неприятно.

Нет уж, чего я точно не хотела тогда, так брата окончательно потерять. Алым огнем сверкнула на солнце подвеска, словно о чем-то предупредить меня хотела.

— Что означит «на море-окияне», если тут одни болота? – спрашиваю я, принимая арбалет.

— А то и значит.

 Думай, Васька.

— Соленая вода? Но где ее искать?

— Неплохо. Доходишь до истока реки Смородины, бросаешь в воду соль, — протягивает мне Морана мешочек, — островок тебе и откроется. – Ну а замки открывать ты, я помню, и без меня хорошо умеешь. Если что, используй собственную кровь, она лучше всего со всем справится.

— Но ведь… тогда я навсегда в Нави останусь, — ошарашенно отвечаю я.

— И то верно! – смеется Морана. – Правила ты хорошо выучил, хотя чего тебе бояться? – смотрит пристально.

– Только радоваться, что с Кащеем останешься. Нет?.. Значит, что иное надо попробовать. Ну тогда сруби замок тем кинжалом, что тебе Кащей подарил. Почему?

— Раз он сам свою смерть прятал, значит, его оружие только и может открыть его засов.

— И еще та рука, что держит кинжал, должна принадлежать той, что этот кинжал подарили. Добром. Так что дерзай, спасай брата! Помни, он где-то тут мается, тяжело ему без тела, мучается он. Убьем Кащея, откроем ворота Нави, вот душа в тело и вернется… — Морана смолкает, оборачивается, в пол владетелю Нави кланяется, что издалека показаться решил.

— Ты еще здесь, Василий?! – говорит мне мой учитель. – А ну брысь душу неприкаянную искать! А ты, Морана, иди, Василиса Премудрая с тобой поговорить желает.

Я ежусь. Уж кого-кого, а вот Василису я боялась до жути.

Путь-дорога до Калинова моста была мне знакома, не единожды с Кащеем ходила, но одной добираться еще ни разу не приходилось.