Странные вещи

Вижу, как Сильвия бесстрашно бросается на Белого Лиса, хватая того за руку, в которой, судя по всему, заряженный мушкет. Оставляю небольшой мешочек с золотыми на кровати для девчонок, целую на прощание блонди Луну и ловко выпрыгиваю в приоткрытое окно, бросая при этом моим отважным спасительницам: «Благодарю, мои сладкие!».

Благополучно приземлившись на мягкую клумбу прямо перед крыльцом заведения мадам де Рош, вижу, как немногочисленные прохожие шарахаются, а потом с интересом пялятся на столь пикантную сцену, ведь я тут с неприлично обнаженным торсом и с приспущенными штанами, которые не успел толком застегнуть, а в окне особняка маячат две голые девицы, да к тому же все это сопровождается разъяренным рычанием здоровенного мужика:

— Только попадись мне! Сучий сын! Гнусное насекомое! Я тебе твои поганые крылья поотрываю!.

Дальше я уже не слышу, поскольку, придерживая рукой свою шляпу на голове, припускаю по улице легкой трусцой, хохоча негромко. Ну смешно мне — такой цирк средь бела дня! Встречные женщины, глянув на меня, смущенно отворачиваются, а некоторые наоборот, с интересом рассматривают, мужчины-прохожие хмурятся сердито, но мне плевать, если честно.

Я улыбаюсь, продвигаясь по улице, а когда добегаю до квартала лавочников, слышу подбадривающий свист не обделенных юмором горожан и хохот пышногрудых торговок.

— Небось муж застукал! Ха-ха… Эй, милок, забегай сюда ко мне, я тебя утешу! Ха-ха-ха… И ко мне тоже загляни, любовничек! Ха-ха…

Только женщина у цветочного лотка сочувственно качает головой и улыбается по-доброму.

— Зайди уж за мой шатер, горемычный, да оденься, — указывает она на закуток между спадающей тканью тента и стеной. — А то ведь точно, какая-нибудь вдовушка поймает, да и воспользуется твоим почти неприкрытым хозяйством, ха-ха…

Я принимаю ее сочувствие с мягкой улыбкой и пользуюсь гостеприимством темного закутка, чтобы основательно привести себя в надлежащий моему знатному происхождению вид. Принарядившись и приосанившись, выхожу к владелице пышных роз и фиалок.

— Благодарю, мадам, — чинно кланяюсь женщине и, подбросив золотой, который она ловко ловит на лету, выдергиваю белую розу из пучка цветов и дарю её её же владелице. — Счастливого дня, мадам!

— Ух, какой! — восхищается она и хохочет. — Ловок, шельма!

Теперь я шагаю не спеша по шумным улицам, направляясь на третий ярус портового причала, где пришвартован мой «Шершень». Да, не удивляйтесь, так называется мой летучий корабль.