Сахарный череп

Никто не придет к ним, чтобы посидеть у домашнего алтаря, вдохнуть аромат копала и почувствовать на языке остроту горячих энчиладас. И не к кому потом будет идти по тропе бархатцев. Потому что никто не ждет.

Чуть нахмурившись, я отогнал упаднические мысли. Дожил. Стоило вернуться из Шибальбы, как тут же проявилась сентиментальность до идиотизма.

«А ведь тебя же отчасти за это и упекли под землю, — напомнил внутренний голос. — Не делай вид, что не помнишь».

— Мне пойти с тобой? — спросила находившаяся рядом Роза.

Я заколебался, но потом решительно ответил:

— Нет.

И шагнул вперед, оставляя за спиной солнечную площадь и громкие голоса чиламцев. Стоило только оказаться в полумраке святилища, как входная дверь закрылась, словно под дуновением неизвестно откуда налетевшего ветра.

Я только чуть повернул голову, но оборачиваться не стал. На губах сама собой появилась улыбка.

— Здравствуй, Муэрте-Катрина, — произнес одними губами.

Помещение озарили резко вспыхнувшие свечи, которые парили прямо в воздухе.

С алтаря, украшенного цветами, разноцветными лентами и калаверами, покрытыми глазурью, на меня смотрело призрачное лицо. Кости черепа белели во тьме. Яркие узоры, покрывавшие их, горели каким-то жутким светом. Венок из кроваво-алых роз венчал костяную голову.

Зубы… то ли оскал, то ли улыбка самой хозяйки смерти. Появились тонкие белые пальцы, унизанные перстнями с крупными камнями. Поманили меня. Щелчки фаланг отозвались эхом от стен.

Я приблизился к алтарю. Взгляд скользнул по плоскому медному блюду для подношений.

Так-так, а я с пустыми руками. Идиот ты, Тиош, надо было озаботиться. Сейчас ты не в том положении, чтобы вести игру на равных. Каждый бог требует дар. Сам был таким же. После выхода отсюда надо попросить Розу сходить на овощной рынок и прикупить что-то для памяти, иначе совсем беда.

— Здравствуй, Тиош, — прошелестел шепот.

Шепот сладкий и тягучий, словно мед с перцем, томный и заставляющий трепетать. Будь я простым человеком, кто знает, на что бы согласился, лишь бы услышать его еще раз?

Хотя… чего уж, даже, будучи богом, я не особо хочу сопротивляться.

Я улыбнулся.

— Благословение твоему дому и городу, Муэрте-Катрина. Я пришел с миром. Пусть в прошлом у нас были размолвки, но я предлагаю их там и оставить.

Все же улыбка. И слепящий блеск алых узоров на белых костях.