Неправильный рыцарь

Ох, изорутся ведь, бедняжки, — покачал головой монах. — Ужель та самая графиня? Ежели ты, парень, на нее «напоролся» — ох, я тебе не зави-идую! Но даже это тебя не обеляет!

Глядя на могучего старца, Эгберт вполне отдавал себе отчет, что силы неравные и признаться во всем (чистосердечно, как на исповеди) — значит, вновь искушать судьбу. Но и долго скрывать правду никак не получится.

— Невеста попросила меня привезти ей в качестве свадебного подарка голову дракона. Хоть самого завалященького.

Лицо старца, и без того не слишком доброжелательное, при этих словах резко побагровело.

Неизвестно, что возмутило отца Губерта сильней: сама чудовищная просьба либо кощунственная мысль о «завалященьком» драконе. Да разве это возможно? Дракон и вдруг — какая мерзость! какое непотребство! такое и слушать противно! — «завалященький»! Так или иначе, но святой отец начал медленно подниматься, на ходу угрожающе закатывая рукава рясы.

— И ты, конечно же, согласился, сын мой? — голосом, не предвещающим добра, нарочито спокойно вопросил отец Губерт.

— Да, — с отчаяньем выдохнул рыцарь Эгберт Филипп, еще в недавнем времени сиятельный господин барон, а в нынешнем — первейший кандидат в покойники. — Да, я обещал. И должен сдержать свое слово. Хотя... — голос его дрогнул, — хотя мне и не хочется. Совсем не хочется. Бог свидетель!

— Ты что, так ее любишь?

— Да я ее т-тер-рпеть не могу-у! — произнес Эгберт. — Но ведь я обещал, понимаете?! О-бе-щал. Хотя и люблю зверей. Всех, кроме крокодилов, — нехотя, будто в чем-то постыдном, признался он.

— Ну, надо же! — поразился монах. — А зачем тогда на малыша с мечом кидался?

Эгберт поднял на старика изумленный взгляд.

— Защищать слабых и обиженных — священный долг каждого рыцаря. Я не мог допустить, чтобы невинную девицу сожрали прямо на моих глазах. Господи, она та-ак кричала... У меня от ее крика едва сердце не лопнуло.

Рыцарь покачал головой. Его передернуло при одном лишь воспоминании.

— Ну, кричала, — согласился старик.— Ну, и что?

— Ка-ак это, что?! Она же на помощь звала!

— Но не тебя же, — заметил монах.

— Она сестру звала, Мелинду. Малыш опять лягушек нажрался, его тошнить начало. Любопытный он, вот и жрет, что попало: лягушек, землю, дохлых жуков, птичий помет и прочую пакость. Его и тошнит периодически.

От услышанного голова Эгберта пошла кругом. Он уже почти привык к тому, что все у него идет наперекосяк, абсолютно противореча духу и канонам рыцарских романов. Но это, самое что ни на есть, прозаическое объяснение..