Неправильный рыцарь

Паук, проснувшийся уже окончательно, зевнул, энергично почесался, как-то по-собачьи встряхнулся и, выпростав наружу все восемь лап, со вздохом продекламировал:

— Ни с-сна, ни отых-ха измуч-чшен-ной душ-ш-ше... Охо-хо-нюш-ш-шки...

Под удивленным взглядом рыцаря, он дернул за какую-то ниточку — паутина мгновенно натянулась и приняла подобающее ей вертикальное положение.

— Не могли бы Вы убедить своего друга, отца Губерта, помочь мне? Ну, что Вам стоит? Я уж просил-просил, а ни в какую. И Мелинду со мной не отпускает.

Паук хмуро посмотрел на рыцаря.

— Ф-фигуш-ш-шки он тебе помож-жет. Ж-жмот. На нуж-жды науки в ж-жизни не рас-скош-шелитс-с-ся. Ш-што ж-ж! С-с кем поведеш-ш-шься, от того и набереш-ш-шься, — философски заметил Пелегриниус. Он задумчиво почесал лапой мохнатое брюхо, прикрыл глаза (все девять) и, после минутного молчания, произнес:

— Ес-с-сть! С-старая дверь! Деш-шево, а как с-ссердито. Немнож-жшко опас-с-сно, ну, да нич-чше-во. С-справиш-шься!

Великий Маг с превосходством взглянул на растерянного, недоумевающего рыцаря.

— С-скаж-жи ему вс-сего два с-слова: «с-с-старая дверь».

И в тот же миг — белая, невыносимо яркая вспышка ударила Эгберта по глазам, едва не ослепив. Когда же, через некоторое время, он осторожно их приоткрыл, то увидел: Великий Маг Пелегриниус исчез вместе с паутиной. Рыцарь уже почти (почти, да не совсем) привык к тому, что тот никогда не появляется и не уходит без соответствующих спецэффектов. Что, собственно, и полагается магу и великому предсказателю.

Разве может существо, тесно связанное с потусторонними силами, вести себя запросто? Кто ж в него тогда верить-то станет? Только распоследний дурак. Эгберт улыбнулся и крикнул в пустоту: «Благо-да-рю-уу!»

В том, что его услышали, рыцарь почему-то нисколечко не сомневался, хотя ответа и не последовало. Должно быть, Пелегриниус решил отдохнуть от трудов праведных и собственной значительности, и снова спал без задних ног (или лап?) в более укромном уголке леса.

Там, где в полном уединении он (наконец-то) был абсолютно недоступен для окружающих.

Глава 18

Междуглавие

Эрлих стоял перед запертой дверью в полной растерянности. Как же быть? Попытаться проникнуть внутрь или же — развернувшись, покинуть замок? Уходить, не солоно хлебавши, было не в его правилах, но... Уж больно грозно, величественно, даже неприступно выглядела эта простая деревянная поверхность, собранная из сосновых досок.