Неправильный рыцарь

В ее глазах появилось ласковое, мечтательное выражение, а щеки окрасил нежный румянец. «Ах, только бы у нее получилось! Придется терпеть уродливую дрянь, пока мне это выгодно. Элоиза...нет, ну, надо же! — Графиня ухмыльнулась и передернула костлявыми плечиками. — Рожа на башмак похожа — старый, выношенный. Такому место на помойке либо в грязном болоте да на самом дне. Брр! Эло-и-и-за...ой, не могу! И столько денег на нее пойдет...господи, столько денег... И когда еще они назад вернутся, да чтоб с процентами!»

Взгляд красавицы омрачился: отдавая очередной золотой или выписывая кому-либо вексель, она как будто отрезала кусочек от самое себя.

С кровью и нервами. Ах, как это тяжело, как больно! Разумеется, часть их — дорогих ее сердцу, нежно любимых денежек — потом, в скором времени, возвращалась. И возвращалась — в компании себе подобных. Очень большой компании. Однако, разлуку (пускай и недолгую) со своими «ненаглядными солнышками», «райскими блинчиками» Марта всякий раз переносила болезненно. По-другому (к своему прискорбию) — так и не научилась. Увы, увы, увы.

— Ждать порой так невыносимо! — пожаловалась она статуе святого Януария.

Тот (как и полагается истинному, а не ложному святому) был ликом строг, хмур и суров. Ох, как суров! Но человек, руки которого заняты какими-то не то змеями, не то веревками — вряд ли способен излучать оптимизм. (Во всяком случае, до Судного Дня уж точно.) Трудно и даже, согласитесь, невозможно излучать оптимизм, держа в руках... собственные кишки, которыми тебя же удавили энное количество столетий назад.

«Мм-да-а... — прищурилась госпожа графиня. — С таким ни за что не договоришься. Не беда — найдем помощь в другом месте. Свет клином не сошелся, да-да, мой дорогой!» К Марте тут же вернулось отличное расположение духа.

Старая ведьма Элоиза — вот кто ей нужен! «Из грязной хаты в барские палаты — надо ж иметь такое везение. Прямо-таки несказанное», дивились придворные. И не столько дивились, сколько кривились: ничего кроме омерзения, «почтенная госпожа Элоиза» не вызывала.

Что там придворные! Что там слуги и служанки — люди, в большинстве своем, сердобольные. От нее шарахались даже лошади! Собаки рычали, кошки шипели, гуси так и норовили клюнуть да щипануть побольней. А голуби, толстые и неповоротливые, разжиревшие на графском подворье и напрочь разучившиеся (и, главное, отказывающиеся) летать, завидев Элоизу, тут же улепетывали, переваливаясь на коротеньких лапках.