Неправильный рыцарь

еще тридцать пять — мелочь какая, даже упоминать противно... а попробуй, не упомяни! И к ним три тыщи девять... Что-о? Де-евять? Почему это девять?! Почему не десять?! Вот, ч-ччерт! Где-то я просчита-алась... ага-а, — бормотала госпожа графиня, задумчиво мусоля кончик гусиного пера.

Выражение лица, произносимый текст и развернутая перед ней здоровенная книга в богатом переплете поневоле наводили на мысль о неком магическом ритуале. Для непосвященных все эти двойные и тройные столбики цифр и таинственные значки на полях могли показаться полной абракадаброй.

(А то и — не приведи, господи! — лютой, злокозненной бесовщиной.)

— Ну, вот! на тебе! Опять пересчитывать! — возмутилась Марта. — А пересчитать надо. Деваться некуда: одной жалкой тыщонки не хватит — и все мои планы коту под хвост. Паршивому, облезлому коту! Чтоб он сдох совсем!И королевская корона останется лишь жалким видением, дурной мечтой, туманом с болот. Еще чего! Три кило золота да три пригоршни (с верхом, сама видела) бриллиантов впридачу — это уже не мечта, не какое-то там марево.

Это просто кошмар посреди бела дня. Что сказал по этому поводу святой Боэций? «Бреднавязчивых состояний» — да-да, точно. Именно так! — кивала головой Марта, не переставая блуждать взглядом по длинным колонкам цифр.

Они теснились на янтарном от времени пергаментном листе, словно преданные ей войска на параде перед битвой. «Решающей, но не последней, — хихикнула госпожа графиня. — Клянусь, не последней! Вы еще обо мне услышите.

Э-эхх, найти бы недостающее... Нет, в самом деле, куда эта дрянь могла запропаститься?!» И она вновь с головой ушла в затейливую цифирь.

Вскоре Марта нашла пропажу и (с чувством глубокого удовлетворения) захлопнула гроссбух. Красоты он был неописуемой: свиная кожа, тисненые узоры, светлый и темный янтарь и золото, золото...ох-х! золото. Старое, червленое. Произведение искусства, да и только. Оно и неудивительно: когда-то на этих листах красовалась запись не то стихов модного поэта, не то священной истории, не то эпоса (о спасении кого-то там от чего-то там).

Получив его в наследство, Марта сразу же приказала очистить пергамент от «никому (и ей, в том числе) не нужной чепухи».

Желтый лист, покружился в воздухе, потанцевал немного, и, выписав какой-то особенно сложный пируэт, опустился на стоящую под окном резную мраморную скамью. Следом за ним — еще один. И еще, и еще...

«Красиво падают. Как золотые в мою казну», улыбнулась Марта.