Неправильный рыцарь

А сзади уже вовсю шла словесная перепалка:

— Сударь! Немедленно выпустите мой зад! Не-мед-лен-но! Я просила всего лишь поддержать меня за локоть!

— А ну, убери свою уродливую башку! Мне ничего не видно.

— Еще чего! Уродился ростом с жабу, вот и терпи!

— Ах, ты-и-и...!

— Уберите р-руки! Р-руки, говорю, прочь! Ну-у?!

— Какая наглость — вы оттоптали мои туфли!

— А вы мне на подол плюнули!

— Куда ж мне еще плевать-то?! На землю — так, ить, живо стража накостыляет. Или заставит раскошеливаться, ага-а!

— Ах, вот вы ка-а-ак!

— Да вот так, вот та-ак!

— Верните мою накидку! Сей-час же! За нее, между прочим, золотом плачено! Целых пять монет!

— Ой, да вы здорово переплатили! Эта дрянь и горстки меди не стоит.

Коровам в хлеву зады подтирать — пожалуй что сгодится, да и только. А драться, царапаться — некрасиво, не по-девичьи! УЙ-ЮЙ-Ю-УУ-ЙЙЙ!!!

И так далее... Шел обычный, в таких случаях, «обмен любезностями». Шум голосов с легкостью перекрывал крики ужаса, все еще издаваемые недотепистым магом.

Стоявшая впереди молоденькая служанка, с полным жбаном пива, внезапно опомнилась и (в мгновение ока!) опрокинула его на несчастного. Огонь, как ни странно, потух. Толпа замерла в недоумении: веселое и забавное представление закончилось как-то уж слишком быстро, и большинство так и не успело как следует им насладиться. Отовсюду послышались недовольные возгласы, и разочарованная толпа стала потихоньку разбредаться.

Опомнившийся маг с трудом поднялся на ноги, как мог, выжал вымокший насквозь балахон и, видя, что зеваки расходятся и уже спешат к другим магическим площадкам, где его конкуренты вовсю стараются перещеголять друг друга, — в знак «благодарности» за своевременное спасение превратил девушку в пышную румяную булку с маком.

И (ах!) в два укуса... съел.

Никто даже не обратил внимания на пропажу служанки. Даже Эгберт. Да и неудивительно: вокруг творилось столько невероятного! Такого он не видал даже на празднестве в честь святого Бонфуция, которое всегда проходило шумно, затейливо и — обязательное условие! ­— было полно чудес.

Например, какую-нибудь ненужную (или же сильно провинившуюся) служанку монахи ненадолго превращали в курицу — и обратно. Пока ее тело было одето в перья, несчастная, как правило, истошно кудахтала, а хозяйка или хозяин грозились сварить из нее святому отцу наваристый бульон или суп с лапшой (это уж, как тому заблагорассудится).