Неправильный рыцарь

— Стал быть, ввели во грех, — буравя взглядом господина барона, с назиданием, произнес старичок. — Нехор-рошо-оо! Сказано ведь: «а кто введет во искушение малых сих...» Ну и так далее...сами, в обчем, знаете. Нехорошо, — повторил он и пожевал высохшими губами. — Надо бы службу заказать, молитвы там всякие. Опять же святому Януарию пожертвовать чево — это уж, как пить дать!

— Ага, — согласился Эгберт, еще не до конца понимая, куда тот клонит. — Непременно.

— За Ваш счет, Ваше сиятельство, — ухмыльнулся старичок.

— Беспременно за Ваш счет. Ваш грех — Вам оно и платить.

— Мне-е-э?!

— Ва-а-ам!

Ни проницательность, ни откровенное пройдошество — увы, не числились в списке достоинств господина барона. Первую он еще не нажил, а второго у него отродясь не было. Сострадания же и чувства вины, напротив, в избытке. Поэтому рыцарю ничего не оставалось, как вздохнуть и раскошеливаться. Его замечательный, украшенный шелком и речным жечугом, кисет (чудо рукоделия) на этот раз опустел аж на треть. «Плохо им там, что ли, неуютно, — хмуро думал господин барон, наблюдая за тем, как и новенькие, и потертые золотые монеты переходят к другому хозяину.

— Так и норовят, так и норовят наружу выбраться. Любыми путями, черт меня задери!»

— Райские блинчики! — напоследок умилился старичок, и монеты исчезли в складках его длинного, заношенного до дыр, плаща. С молниеносной скоростью исчезли. Как по волшебству! — Ах, господин барон, господи-ин баро-он! Видите, как приятно творить добро. Как упоительна стезя добродетели.

Как сладко быть справедливым, — назидательным тоном произнес он. — Я вижу ангелов небесных, которые подталкивают Вас...

— Лучше не продолжайте! Слышать не хочу о долговой яме! Только этого мне сейчас и не хватало.

— ... к Вашей невесте. Чего это Вы так побелели? Верно, съели дрянь какую-нибудь? Ну да ничего: как оно вошло, так и выйдет, — «успокоил» старичок. — Ах, невеста, невеста!Умница, красавица, благодетельница! Мы без нее бы пропали, — вздохнул он и, не попрощавшись, потрусил к остальным.

— Любимица ангелов! — донеслось до Эгберта.

— Судя по тому, с какой скоростью меня здесь грабят, — скорей, любимица чертей, — вполголоса произнес он.

И, лишь когда старикашка скрылся из виду, рыцарь сообразил, что тот не просто ограбил его, простофилю, но и перехитрил. Обманул, как малое дитя. Все эти просторечные словечки, ужимки... «Ох, и какой же я, в самом деле, дурак!», подумал Эгберт, и на душе у него стало совсем гадко.