Неправильный рыцарь

Он старался не глядеть в ту сторону, где члены Братства Упокоителей, поплевав на руки, вновь дружно (с песнями, шутками и прибаутками) принялись за работу.

Между тем, город по-прежнему полнился предсвадебной суетой. Отовсюду, перекрывая песни заезжих менестрелей, гомон толпы и даже колокольный звон, доносился пронзительный визг свиней. Хорошооткормленных, увесистых хавроний волокли туда, где после нескольких... э-э-э... неприятных, но (увы!) неизбежных процедур, из них получались очень вкусные вещи.

Особенно славились так называемые «кишки святого Януария» — густо наперченные длинные, тонкие колбасы. Их и покупали не на вес, а «на скруток». Как ткань. До того острые, что стоило откусить малю-ю-усенький ломтик — и слезы градом катились из глаз.

В огромных количествах выпекались имбирные и миндальные пряники в форме сердечек, и каждое десятое по своей величине в три раза превосходило девять предыдущих. Шустрые поварята прилежно украшали их цветной (конечно же, лиловой и желтой) глазурью (сладчайшей, м-мма-ах!) и отпускали нескромные шуточки в адрес новобрачных.

Над свадебным пирогом, изображавшим гигантскую, весом аж в семь пудов, подкову — «колдовали» пять лучших поваров.

Главный же Кондитер («Господин Вкуса», как его с придыханьем называли при дворе) получил от госпожи графини (лично!) необыкновенный, как всегда, выгодный заказ: создать две фигуры из цельного сахара. Онидолжны были изображать жениха и невесту в их натуральную величину.

Непростая задача!

Но уже через сутки ослепительно-белые, искрящиеся в лучах солнца, статуи предстали строгому взору заказчицы. Госпожу графиню, как обычно, сопровождало несколько дам — особ утонченных в прямом и переносном смысле слова. Благодаря им и разнесся слух, что сладкие фигуры: «ах! ну, просто, как живые! того и гляди заговорят!» И толпа любопытных рванула к графскому подворью, где те были выставлены для всеобщего обозрения. (Разумеется, не даром — еще чего! — подобное расточительство было не в правилах Прекрасной Марты.

) Охранять сладкую парочку поставили четверо дюжих слуг. Они же взимали со всякого желающего лицезреть Шедевр звонкую монету. Совсем чуть-чуть! Два-три гроша, не более. Но казна слегка обогатилась. Мерзавцы же и наглецы, что так и рвались проскочить на дармовщинку, рисковали получить пудовым кулаком в зуб или в глаз (на выбор). Причем — невзирая на их звание.