Девятая попытка Кота Митрохина

Владыка без особых усилий нагнал Ивана и пошел рядом, заложив руки за спину.

– Как же вы собираетесь сдержать данное слово?

– Какое?

– То, которое вы дали несчастному Энрио Тиллье.

– Кто это? – удивился Иван.

– Тот, от кого вы получили арбалет. Кстати, разрешите поздравить вас с приобретением – отличное оружие! И очень неплохое дополнение к мечу.

– Издеваетесь?

– И не думал. Но вы не ответили на мой вопрос.

– Там видно будет, – уклончиво отозвался Иван.

– Хороший ответ. А все же? Вы хоть представляете себе, кто такой Кощей?

– Зарвавшийся местный царек, решивший, что ему все дозволено.

– Возможно и так, но он, кроме всего прочего, владеет очень сильной магией.

– Пугаете?

– Просто ставлю вас в известность.

– А что вы за меня так переживаете? Вы, по идее, должны порадоваться, если он свернет мне шею.

– Вы заблуждаетесь, Иван Игоревич.

– И я должен поверить, будто это вас сильно опечалит?

– Не то чтобы опечалит… Знаете, сначала вы меня, если честно, сильно раздражали, но сейчас мне даже интересно наблюдать за вашими похождениями.

– А если я вдруг дойду до конца, и вы лишитесь этого мира?

– Печально, но вовсе не смертельно – всему есть свое начало и свой конец. Но я не думаю, что вы зайдете столь далеко. Скорее всего, ваши приключения закончатся гораздо раньше.

– Вы хотите сказать, я погибну? – насторожился Иван.

– К чему такой пессимизм? – засмеялся Владыка. – Я уверен, до этого не дойдет. К чему мне ваша смерть?

– С трудом верится, – холодно проворчал Иван.

– Полноте вам, Иван Игоревич. Вы пытаетесь представить меня извергом, наслаждающимся чужими мучениями.

– А разве не так?

– Совсем не так! – горячо возразил Владыка и его голос эхом прокатился, дробясь о стены узкого прохода. – Не вижу никакой радости в пустом расточении жизни.

– Вы же охотник до душ?

– Вы меня явно с кем-то путаете. Не более чем одна из выдумок человека разумного.

– Что вы имеете в виду? – заинтересовался Иван.

– Я имею в виду привычку сваливать на кого-нибудь собственные промахи и неудачи, обеляя себя.

– А вы, разумеется, чисты, как новорожденный.

– Не будем срываться на грубости, Иван Игоревич. И оставим это.