Девятая попытка Кота Митрохина

– Успокоиться? Я сейчас так успокоюсь! Ты не представляешь, как я успокоюсь!

– Ты дашь мне сказать или нет? – спросил Иван, изо всех сил стараясь сохранять видимость спокойствия.

– Кот блудливый, мерин ненасытный!

– А чего сразу Кот? – возмутился хвостатый незаслуженным оскорблением. – Чуть что, сразу Кот.

– Да помолчи ты, наконец! – взорвался Иван.

Василиса замолкла, тяжело дыша всей грудью.

– Ну? – спросила она, уперев руки в бока.

– Тут все помешались, – выкрикнул Иван.

– Это… правда?

– Сущая, золотце мое, – промурлыкал Кот.

– Я тебе не золотце, – осадила Василиса Кота, медленно приблизилась к Ивану и присела на корточки. – Извини, я, кажется, немного погорячилась.

Иван все еще дулся.

– Надо же такое придумать: я и… вот такое! – проворчал он, раздраженно повозившись на курпаче.

– Откуда я могла знать. Может, тебя на экзотику потянуло.

– Не до такой же степени!

– Мы вообще есть собираемся? – снова влез Кот. – А то шашлык уже давно остыл…

Ивана мутило от жира, налипшего на зубы. Он то и дело прикладывался к пиале с горячим зеленым чаем, услужливо принесенного все тем же оборванным слугой. Василиса с Аленкой поступили умнее – они отбрасывали кусочки курдючного жира и ели только нежную, сочную, хорошо прожаренную баранину.

Коту все было нипочем. Он без особого стеснения умял и свою порцию, и откинутый жир. Теперь же он по-байски возлежал на курпачах, ковыряя в зубах серебряной зубочисткой из запасов хана Бумбея, и сыто поглаживал пузо.

– Скажет мне кто-нибудь, как от всех этих монголов теперь избавиться? – спросил Иван. – Они ведь нипочем сами не оставят меня в покое.

– Очень просто, – ответил Кот и сыто рыгнул. – Прошу прощения! Пошли их куда-нибудь подальше.

– В каком смысле?

– В прямом. Помнишь, как в кино: «выбить крымского хана с Изюмского шляха»?

– Не пойдет.

– Почему?

– Они неграмотные, читать не умеют.

– Так словами прикажи.

– Тогда будут ждать, когда я их в бой поведу.

– Уверен?

– На все сто. Посмотри сам: они от юрты не отходят, даже сейчас рядом человек двадцать торчит.

– Да уж… – протянул Кот, задумчиво оглаживая усы.