Девятая попытка Кота Митрохина

Наконец ему попалось то, что он искал. Суковатая, увесистая дубина длиной чуть больше метра удобно легла в руку. Иван крутанул ее пару раз, с размаху въехал ей по сосне и удовлетворенно прищелкнул языком. С сосны посыпались чешуйки коры, и упала пара шишек. Из дупла выглянула потревоженная белка, постучала пальцем по лбу и вновь скрылась.

– А говорил, по-человечески, – едко заметил Кот.

– Как получится. – Иван закинул дубину на плечо и направился дальше. – Лучше перебдеть.

Вскоре Аленка свернула с тропинки, подождала Ивана с Котом и уверенно зашагала в сторону.

Лес стал плотнее, стволы деревьев – толще. Попадалось много поваленных деревьев, сплошь покрытых мхом. Разросшиеся кустарники заслоняли дорогу, часто приходилось продираться сквозь них. Ноги оскальзывались на толстых корнях.

Иван быстро выбился из сил, хотя Кот с девочкой выглядели бодрыми и свежими, словно только что вышли на утреннюю прогулку.

– Привал, – сказал Иван, опускаясь на ствол поваленного дерева и сбрасывая с плеча дубину.

 – Объяснит мне кто-нибудь, куда мы вообще идем?

– К лешаку, – сказала Аленка, теребя подол сарафана. – Вы же сами просили.

– А где он вообще обитает, этот твой лешак?

– Откуда ж я знаю, – развела руками девочка.

– Как? – вскинулся Иван. – Ты не знаешь? А куда же мы тогда премся вот уже битый час?

– Так лешак – он в глуши лесной живет. Главное, шуметь поболе, и он сам нас разыщет.

– Шуметь? Это мы могём! – Иван поднял дубину и принялся колотить ей по стволу, на котором сидел.

 – Эй, чучело лесное, где ты там? Отзовись-покажись.

– Ваня, ты бы того, за языком следил, – посоветовал Кот. – Все-таки к хозяину леса обращаешься.

– У-у-у!

Справа, из-за деревьев, оглашая лес страшным воплем, вывалился сухонький, но довольно бодрый и крепкий на вид старикашка. Росту в нем было метра два, не меньше. Руки-ноги кривые и тонкие, словно палки, пальцы рук – длиннющие, узловатые.

На узких плечах сидела небольшая голова, покрытая редкими зелеными волосами. Под плоским лбом светились красным круглые глаза. Крючковатый нос, неприятно подергиваясь, к чему-то принюхивался. Лицо рассекала широкая щель рта, разинутая в крике:

– А-а-а!

На старикашке было надето нечто вроде истлевшего памперса.

Кот грохнулся в обморок, растянувшись на травке с раскинутыми в стороны лапами.

Аленка взвизгнула и, спрятавшись за спину Ивана, боязливо выглядывала оттуда.