Мертвый сезон в агентстве «Глория»

Я подумал, что можно попытаться вернуть все-таки национальное достояние России.

— А не получится так: что с возу упало, то пропало?

— Тут особый случай. Драгоценности, как тебе известно, не едят. Их можно либо уничтожить, скажем, переплавить, или спрятать подальше. Первое не годится, поскольку все предметы имеют не только материальную, денежную, но и еще большую художественную ценность. Да и не уничтожения ради их, видимо, приобретали. А значит, их можно найти.

— Но ведь наши драгоценности представляют собой прежде всего залоговую ценность.

Это значит, что они могут просто находиться в сейфе какого-то банка, откуда ты их никакими силами не выцарапаешь!

— Не думаю, — возразил Кротов. — По моим соображениям, большая часть может находиться в частных руках.

— Это сведения от председателя Гохрана? — Сарказм был, конечно, в данном случае неуместен, но Турецкий ничего не мог с собой поделать. — Или от министра финансов?

Кротов с улыбкой посмотрел на Турецкого и без всякого выражения произнес:

— В отличие от тебя, я не вхож в столь высокие сферы.

Турецкому, честно говоря, уже стала надоедать эта игра в прятки, хождения вокруг да около.

— Я тебе вот что хочу сказать, Алексей Петрович. Я не буду из тебя ничего вытягивать, надеясь, что ты по старой дружбе сам расскажешь то, о чем посчитаешь нужным сказать. Ибо ради возвращения домой нашего национального достояния я и приехал к тебе.

— Чудак-человек! Я ж и не собираюсь ничего скрывать. Извини, если у тебя создалось такое впечатление.

Здесь меня совсем иное заботит...

— Что же?

— Будут огромные трудности. Почти непреодолимые.

— Да уж не без того... — снисходительно заметил Турецкий.

— Но они возникнут совсем не с той стороны, с которой ты думаешь.

— Да? — сделал удивленное лицо Турецкий.

— Мешать станут не всякие там Жоржики или Комары. Даже наши мафиози, на худой конец. Сопротивляться будут деятели из президентской администрации. Если не сам.

— Ну уж! — развел руками Турецкий. — При всем моем, мягко говоря, не самом позитивном отношении к этой личности я все-таки думаю, что в таком грязном деле.

.. Это при его-то характере!

— Характер тут ни при чем, — задумчиво заметил Кротов. — Скажут — и послушается...

— Если ты имеешь в виду это?.. Впрочем, на то она и семья.

— Хотя, — усмехнулся Кротов, — я готов согласиться с тобой: вопрос не бесспорен. Его могли и просто обвести вокруг пальца, показав радужные перспективы и ни слова не сказав о конечной цели.