Любители варенья

– Добрый, правду говоришь… – Тетка пригорюнилась, задумчиво глядя на племянника. Надо же, из тюрьмы пришел, а какое-то понятие в нем сохранилось.

Крюкин пристроился у зеркала в коридорчике и быстро сбрил трехдневную щетину.

– А теперь уже покормлю, – смилостивилась тетка, удовлетворенно оглядев племянника. Рожа, конечно, бандитская, ее выражение никаким хозяйственным мылом не отмоешь, кирпичом не ототрешь. Но хоть насекомых в дом теперь не занесет. Волосы после тщательной помывки поднялись пушистым венчиком, и она не удержалась, все-таки провела по голове сироты убогого ладонью.

Но тут же строго сказала:

– Садись, пока не передумала.

– Люблю повеселиться, особенно пожрать! – ощерился в улыбке племянник, и тетка заметила, что с зубами у него совсем плохо. Передние еще ничего, хотя и цвета землистого, а те, что боковые, – одни пеньки…

Крюкин жадно набросился на еду, не обращая внимания на то, что тетка не сводила с него взгляда. Когда он выхлебал полную тарелку борща, а затем тарелку картошки и целую рыбину, хрустя огурцами и не забывая откусывать нехилые куски хлеба, тетка проворчала:

– Значит, так, племяш, аппетит у тебя хороший.

А я не миллионерша, прокормить такую утробу. Слышала, в тюрьме люди тоже работают, деньги зарабатывают. Так что ты мне за обеды деньги давай. Или у тебя другие планы? Может, подашься куда?

Крюкин молча сунул руку в рюкзачок и достал газетный сверточек, перевязанный суровой ниткой. Зашуршал бумагой и извлек стопочку сторублевок.

– Здесь штука. На первую неделю. Если не возражаешь, теть Варь, я у тебя перекантуюсь какое-то время. Как у нас говорят, день кантовки – месяц жизни, – усмехнулся он одними губами, а глаза смотрели холодно и безразлично. – Осмотрюсь, может, на работу куда возьмут. Нет у меня, кроме тебя, никого на белом свете… А ты все-таки кровь родная, чай не выгонишь.

– Ну, если на порог пустила, то уже не выгоню. Какое-то время… – язвительно сказала она, но глаза у нее жадно заблестели, когда она перехватила из его рук пачку денег.

Да у нее пенсия три тыщи со всякими дотациями… А он на такие деньги, сколько давать собирается, не наест, так что чистый приварок ей будет рублей пятьсот каждую неделю. Уж готовить экономно она умеет, нужда заставила. А если пятьсот умножить на четыре недели, так это уже две тысячи в месяц, – быстро сосчитала она в уме.

– Спать будешь в запроходной комнате, у меня там и жилец два года прожил, пока не помер.