Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

— Я лично потерял пять миллиардов евро! — фальцетом выкрикнул с галерки какой-то нувориш.

— Будут еще горше потери, — продолжил Горбунок. — Будьте мужественны. Все только начинается…

— Как?! — взвизгнула с первого ряда дама бальзаковского возраста, жемчуга, как чешуя, покрывали ее декольте.

— А так! — подмигнул Горбунок. — На хаос и разброд можно остановить. Спасение находится именно в вас.

— Бредишь, полосатый! — густо откашлялся старик с пушкинскими бакенбардами.

— Увидите… — усмехнулся Горбунок. — Сейчас я совершу ритуальное верчение и увижу ваш коллективный кармический столб.

— И что с того? — девица с лошадиной челюстью свела кустистые брови.

— Подрихтую его.

— Вертись, Горбатый! — заорали вокруг. — А потом хотим продолжения концерта. Даешь Маню Пугач! Филю Кроликова! Диму Баклана!

— Секундочку… — сосредоточился Горбунок.

— Хоть бы вышло, — шепнул мне в ухо президент. Мы всей своей великосветской компанией сидели в глубоко законспирированной ложе. — Одна надежда на зебру.

Глава 15.

141.

И вещий Горбунок резко крутнулся. Очи его наполнились инфернальным огнем. Ноздри раздулись.

— Я чувствую, в зале отчетливо запахло деньгами, — принялся вещать он замогильным голосом. — Отвратный запах… И носители его — вы! Кармический столб весь в трупных пятнах. Спокойствие! Правлю.

— А надо ли? — взвыл пустоглазый старик в бабочке от Диора.

Горбунок принялся шептать на своем психоделическом наречье.

Дама в бриллиантах внезапно выблевала. Дедушка в бабочке от Диора тяпнул вставными клыками свою соседку за плечо.

— Мать честная! — гибельно побледнел президент.

Джинн не вытерпел, прямо в ложе Кремлевского Дворца, закурил «Беломор»:

— Я могу объяснить…

— Ну? — схватила его за грудки вертикаль.

— Мздоимство и чиновничья подлость плавно перетекли в физиологические расстройства.

— Что дальше? — прохрипел я.

— Не знаю, — Иван зажал нос.

Президент сокрушенно развел руками:

— Никогда еще мои бюрократы не производили столько фекалий!

Не только мы были обескуражены происходящим. Горбунку, творцу этого грандиозного действа, было, чай, не легче. Тем более, кто-то из публики швырнул в него куском дерьма. А Маня Пугач, выбежав на сцену, выблевала зачем-то прямо на его невинную (слегка горбатую и полосатую) спину.

Горбунок бросал на нашу тайную ложу тоскливые взгляды.