Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

Каждая в метр толщиной танковой стали. При этом майор прикладывала свое око к сканеру, только тогда дверь отворялась.

Последние бастионы рухнули.

Вошли и… окоченели от ужаса.

На хрустальных кубических подставках узрели спящие головы Эйнштейна, Нильса Бора, Чарли Чаплина, Гитлера и голографическую черепушку Микки Мауса.

— Они в объятиях Морфея? — на весь зал взвыл Горбунок.

Екатерина Ивановна, так звали майора, поправила под форменной рубашкой цвета хаки бретельку бюстгальтера:

— Да, они спят…

34.

— Вы сначала подумайте какой вопрос хотите задать, — требовательно взглянула на нас Екатерина Ивановна.

— А чего думать?! — повел я плечами. — Какой однокашник готов прийти на свадьбу со Смертью? И всё… Баста!

Майор недоуменно усмехнулась. Повернула тумблер.

Головы тотчас захлопали ресницами, подергали щеками.

— Да здравствует третий рейх! — прохрипел Гитлер.

— Кошку с собой привели? — панически пропищал Микки Маус.

Нильс Бор лишь огорченно пожевал губами.

Эйнштейн со стариковским задором выкрикнул:

— Теорию Относительности понимаю только я.

— Куда уж мне обалдую? — проворчал Нильс Бор.

— Где мой котелок и трость? — плачущим голоском вопросил Чарли Чаплин. — Где публика?

— Причешите меня! — потребовал Эйнштейн.

Майор черепаховым гребнем поправила космы Альберта. Сощурилась:

— А теперь — спрашивайте.

— У Эйнштейна? — заржал Горбунок.

— Ну, зачем же? У Гитлера… Только у него прорицательский дар.

Я задал свой коронный вопрос.

— Надеюсь, вы все арийцы? — фюрер скосился.

— Не то слово! — набычился Горбунок и как-то по-фашистски раздул ноздри.

Щеки Гитлера стали сереть. Глаза потусторонне блуждать. Уста же немотствовали.

— Бесноватый Адольф! — злобно перещелкнул копытцами Горбунок.

Майор крепко схватила зебру за ухо:

— Тише, сейчас он находится в путешествии в иные миры. Ждите!

Гитлер с закрытыми веждами завещал вдруг рэповской скороговоркой:

— Вижу огромный сундук. Кованный. С медными застежками.

На последних словах Гитлер мучительно захрипел.

Майор надела ему черные бархатные наглазники:

— После сеанса прорицания он чудовищно устает. Пусть подремлет.

Джинн вырвал из кармана ватника пачку «Беломора».

— Не сметь! — одернула его Екатерина Ивановна. — Что за бомжовские повадки?

— Что же сказал нам Гитлер? — накренил косматую главу Горбунок.