Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

— Помутнение рассудка, — констатировал джинн.

— Вон! — не своим голосом взвыла Настюха. — Предупреждаю, я чемпионка Москвы по дзюдо. Черный, не побоюсь этого слова, пояс!

Болонки истошно залаяли. Качалов, воскрешенный после удушения, как птица Феникс, лез из кожи особо.

Ваня с медитативной неспешностью раскурил «Беломор»:

— Юрик, похоже, ловить тут нечего.

— Сука! — судорожно я стряхнул с ноги Качалова.

Понурив головы, мы брели по осенней улице.

— Дарагой, ручку позолоти! — схватила меня за локоть цыганка.

— Прочь! — прошептал я.

— Всю судьбу расскажу, — не унималась отпрыск южного племени. — Гадаю на картах госпожи Ленорман. Она напророчила судьбу Наполеону Бонапарту.

— А почему не рискнуть? — осадил меня Ваня. Протянул цыганке десять баксов.

Сбросив на землю багровые листья, мы сели на парковую скамейку. Цыганка расстелила пестрый платок. Раскинула карты.

— Что ты, родный, желаешь узнать?

— Кого из однокашников позвать на свою свадьбу.

— Тяни еще одну карту. Вторую. Еще! Теперь переверни любую из них.

На карте был изображен оскаленный череп.

— Ибикус! — взвизгнула цыганка. — Мертвая голова!

— Это дурно?

— Позови на свадьбу человека поклоняющегося сатане.

— Где ж я такого найду?

— Об этом карты молчат…

Вещунья удалилась.

— Зря только бабки профукали! — буркнул скряжистый Горбунок.

88.

— Вот он! Виталик Шипунов! — дома ткнул грязным ногтем в монитор джинн. — Заслуженный московский сатанист. Приглашает соратников. Ты его узнаешь?

Я зорко вгляделся в угрюмого человека с рыжим бобриком.

В школе он лихо стучал на барабане и дудел в пионерский горн. Потом, по слухам, уехал куда-то в Казахстан. Стал директором могучей птицефабрики. Обрюхатил чуть ли не половину птичниц.

— Виталика помню…

— Какие отношения?

— Никаких. Как-то учил меня трубить в горн. Безуспешно. А палочкой я ненароком проткнул барабан.

— Страстной бульвар, 15, — прочитал Горбунок (И когда он только овладел кириллицей?). — Доберемся живо.

Добрались, увы, с досадным приключением. Контролер метро наотрез не хотела пропускать зебру.

Зачитывала параграфы инструкции. Только после того, как мы доказали, что Горбунка можно признать крупной и полосатой кладью, дала отмашку.

Шипунов дерзновенно распахнул нам дверь:

— Юрбас, совсем не изменился!

Милостиво пригласил в свои хоромы.

Квартирка обыкновенная, сталинская. С одним «но». Все в ней было исключительного черного цвета. И шторы, и обои, и мебель. Даже люстра, и та — из черного горного хрусталя.