Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

Ты в белых тапках. Надо бежать…

Увы, было поздно.

Вооруженная язвительным изделием, Эля сначала попыталась нанести укол зебре, да та, благодаря своей недюжинной африканской интуиции, увернулась. Тогда Крякова кинулась на меня. Я успел схорониться за толстую плюшевую портьеру.

— Ваня, крутись! — во всю глотку заорал из-за оной.

— Превратить одноклассницу в мерзкую жабу?

Я высунулся из-за шторы. И увидел героический поступок майора Лопатина. Он, эдаким поджарым леопардом, подскочил к Эльвире и выхватил из кармана ее халатика серебряную звезду батарейки.

И тут же Эллочка обронила зонтик. Очи ее полоумно блуждали.

— Что тут стряслось? — спросила она.

— Ого! Битва! — усмехнулся майор ФСБ и поднял парижскую поделку с клеймом Лубянки. — Им ты вознамерилась нас укокошить.

— Как? Он же без капсулы яда?

— Разве? — напрягся Горбунок.

— Видите, на кончике зонтика нет лилового набалдашника с ядом киргизской гюрзы?

— Зачем же я тогда прячусь за этой портьерой? — я величаво откинул полог.

Эллочка вдруг загрустила:

— Программа биороботов дает очевидный сбой. Я почему-то не вкрутила смертоносную капсулу. Какое бесчестье!

— Хвала Всевышнему! — Ваня смахнул со лба хладный пот.

— А почему я пришла в себя? — Эля увидела у плинтуса батарейку. — Вы ее вырубили? Это же по инструкции категорически запрещено. С моих плеч могут сорвать золотые погоны.

— Объясните на службе, — майор Лопатин скрестил волосатые руки, — что чуть не ухайдокали своих приятелей.

— Квелый козырь… Кто же на Лубянке радеет о фраерах?

— Как с нашей свадьбой? — прошептал Горбунок.

— Да тьфу на нее! — окрысилась Эля. — Тьфу!

Джинн панихидно закурил беломорину:

— И здесь, похоже, ловить нам нечего. Куда же двигать?

Майор Лопатин окинул нас теплым взглядом:

— Я предлагаю вам пойти к моей жене. К Дарье Ростовой.

— Были уже… — сокрушилась зебра.

— Вы были на ином ее витке жизни. Сейчас она распустила всю свору литнигеров. Завела псин.

— Стала зоофилкой? — захлопала длиннющими ресницами зебра.

— Никаких извращений! Исключительно платоническая и взаимовыгодная любовь.

115.

Дарья встретила нас как родных:

— Суслики мои, со мной произошла сказочная метаморфоза. Я больше не хочу жить за счет каких-то творческих пигмеев. Теперь я творю в унисон с ноосферой.

В зал влетела вихрем стая оскаленных мопсов.