Быть с Бакланом. Часть I. Цветной челлендж

Вздохнули и принялись выпутываться.

Пьер был сброшен бесцеремонно прямо у входа. В свете зеленых стен он казался похожим на зомби. Маше стало страшно. Что, если он сейчас превратится в нежить и закусает их?

- Машуль, помоги! - попросил Потап, выдергивая девушку из ужасных фантазий и поворачиваясь к ней запутанными руками. - Поддержи зубами вот эту хрень, никак дернуть не могу...

Глава 18. Винно-красный /зомби

Парни молчали. Они внимательно оглядели все поверхности, но нигде не увидели ничего похожего на глазок или камеры.

Маша сидела на мате, держа голову Пьера у себя на коленях, и переводила взгляд с одного близнеца на другого. То, что те решили бежать, было ясно. Хотя бы потому, что выпутавшись из сетей, они их аккуратно выправили, сложили особенным образом и приготовили у дверей. Это она поняла. Стоит кому-нибудь зайти, и сеть будет наброшена на него в ту же секунду.

Но что братья задумали кроме этого, Маша не разбирала. Следила за их мимикой, выразительными взглядами... и решительно не понимала.

А переговоры мало того, что становились все горячее - они уже мычали невнятно все громче и злее, так потом и вовсе разорались, повторяя: «а я говорю, что да!» - «а я говорю, что нет!», а потом кинулись друг на друга в попытках переубедить другого силой.

- Прекратите оба! - вспыхнула Маша. - Да вас даже убивать не надо, стоит только запереть в одной клетке, и вы сами все сделаете!

- А вот и нет! - Михей отскочил от брата в дальний угол.

- А вот и да! - Потап отбежал в противоположный.

Девушка «разняла» их, но никто не мешал им пилить друг друга взглядами. Снова началась безмолвная перепалка, и чтобы не видеть этого, Маша закрыла глаза. У нее голова от этого цирка разболелась.

Время шло, и даже братья устали спорить. Уселись каждый в своем углу, и хмуро уставились перед собой. Казалось, прошла целая вечность.

Потап то и дело подходил к дверям, проверял сети, пинал двери. Закрыто.

Михей повторял за ним, только больше в двери долбился и орал всякие непристойности. У Маши от его слов уши пылали, но девчонки-охранницы на его слова не велись.

- Может, нас никто не охраняет? - Маша поникла.

Еще более ужасным, чем попасть в плен, показалась мысль, что их здесь оставили навсегда. Что они умрут от голода или перебьют друг друга в приступе бешенства.