Всё становится на места

Я выглядываю из-за его плеча и вижу клочок ткани, темнеющий на дороге, а также две или три пуговицы неподалёку. У Бартоломео был кафтан из такого же плотного тёмно-синего сукна.Марлин поднимает одну из пуговиц. На ней изображена маленькая крылатая жаба.

— Это принадлежало вашим друзьям? — спрашивает Марлин. Интересно, он издевается или забыл, что...

— Да, — говорит Гилберт, присматриваясь к пуговице. — Это точно с одежды капитана.

— Ты уже можешь говорить? — удивляюсь я. — Ой, и я могу.

— Конечно, заклинание ведь действовало только до леса, — рассеянно отвечает мой друг и вновь устремляет всё внимание на находку.

— Если ударили тупым предметом, крови могло и не быть, — сообщает Марлин. — Но кажется, что отсюда их не тащили, а именно увели, значит, ваши друзья оставались в сознании...

Я почти не разбираю, о чём они там говорят, поскольку пребываю в сильном возмущении. Это значит, мы могли начать разговаривать уже давно? Почему Гилберт молчал, раз знал об этом? Он не хотел говорить со мной? Остался ли у меня ещё репейник?

— Сильвер! Ты слышишь? — доносится до моих ушей голос этого предателя.

— Да-да, уже иду, — говорю я и бреду вслед за ними по дороге.

Вскоре нам встречается ещё одна развилка, у которой мы немного спорим. Дело в том, что в одну сторону уходит более широкая и светлая дорога, вторая же ведёт под такие густые сплетения стволов, что уже в двух шагах начинается мёртвая темнота.

— Но ведь не похоже, что сюда ведут следы, — упирается Гилберт.

— Что ты споришь? — сердится наш проводник. — Знаешь, какое у меня чутьё?

— А вы не можете взять след при помощи заклинаний? — вмешиваюсь я.

— У меня не получится, — отнекивается Гилберт. — Нет нужных компонентов.

— А я и так твёрдо знаю, что нам нужен вот этот путь, — Марлин указывает в сторону тёмной дороги, а затем, ставя точку в споре, идёт вперёд.

Нам не остаётся ничего другого, кроме как следовать за ним. На всякий случай мы с Гилбертом берёмся за руки.Сперва становится не видно совсем ничего вокруг, и я стараюсь идти, почти не поднимая ноги от земли, чтобы не пропустить яму или торчащий корень. Затем глаза привыкают и становятся различимы силуэты, идти становится легче, но руку Гилберта я на всякий случай не отпускаю.Ветви над этой дорогой иногда спускаются так низко, что приходится наклонять голову.