Всё становится на места

Он не похож и на леса нашего королевства, где вкусно пахнет хвоей и грибами, ноги зарываются в мягкий ковёр опавших иголок, а тёплые стволы старых сосен уходят к небу.Нет, этот лес будто велит разворачиваться с порога. Многолетние деревья встают суровой стеной, да так, что и вершин не видно. Их тёмную кору густо покрывает мох, он свисает и с толстых узловатых ветвей. В этом лесу темно, как в погребе, и не слышно никаких привычных звуков — ни шелеста листьев, ни пения птиц. Редкие лучи солнца, пробившиеся сквозь этот мрак, растеряли силы и приносят лишь скупой свет.

Но как ни странно, без труда находится протоптанная тропа. Кто-то не раз проходил здесь, заботливо расчищал дорогу, убирал траву и кустарники. Это, конечно, могли быть только клыкастые, и отправившись по дороге, мы неминуемо наткнёмся и на них. С другой стороны, Бартоломео и Брадан должны были идти именно этим путём, потому и нам придётся выбрать его.

Марлин всё так же идёт впереди, но шаг он замедлил. Он внимательно озирается по сторонам, глядит наверх, ищет следы на дороге.

Иногда он и вовсе останавливается и к чему-то прислушивается.Я тоже прислушиваюсь, но не слышу ничего, кроме нашего дыхания и остальных звуков, которые мы же сами и производим. Разве что порой издалека доносится лёгкий скрип, но его, вероятно, издают стволы.Спустя некоторое время мы добираемся до развилки. Одна дорога уходит влево, вторая продолжает вести вперёд.

— Следы затоптаны, — ворчит Марлин, опускаясь на колени. — Ничего не понятно. Впрочем, к чему нам следы! Левая дорога ведёт к Городу, и пойди они туда, нам бы не пришлось их искать.

Значит, они ушли прямо!

И мы отправляемся прямо. Гилберта, похоже, не тяготит вынужденное молчание, а я изнываю. Лёгкая беседа отлично скрасила бы этот унылый путь, к тому же, вдруг нужно будет подать сигнал тревоги? Да и время обеда подошло, а как о том сказать? Почему мои спутники не беспокоятся об этом?

Я плетусь, пребывая в тоске и лёгком беспокойстве. По сторонам смотреть надоело, там одно и то же — старые замшелые стволы да уныло опущенные ветви, лишённые листьев.

Потому я гляжу вниз, и вдруг мне кажется, что в пыли под ногами можно различить следы больших ботинок. Вряд ли клыкастые носят обувь, а потому это должны быть отпечатки ног Брадана. Насколько я помню, он носит здоровенные башмаки.Засмотревшись на следы, я едва не натыкаюсь на спину Марлина. Он почему-то остановился. Может быть, мы наконец устроим привал и пообедаем? Но нет, колдуна привлекло что-то впереди.