Всё становится на места

Она размещена на большой круглой поляне, утоптанной и лишённой травы. Поляну тесно обступают деревья, между которыми проложены верёвочные мосты на высоте где-то в два человеческих роста. Присмотревшись, я замечаю хижины у мостов — замшелые, со стенами из веток, они поначалу кажутся единым целым с деревьями.Посередине поляны стоит большой бревенчатый дом с крышей, густо покрытой свежим мхом и спускающейся до земли. Рядом с домом стоит округлая печь, похожая на ту, в которой Леон печёт свои пирожки. Чуть поодаль находятся небольшие строения из камня и дерева, похожие на башенки, крытые соломой.

Нам навстречу выходит около пяти-шести клыкастых (точнее сложно сказать, поскольку дети начинают сновать между ними с потрясающей скоростью, из-за чего все охают и отступают то туда, то сюда).

— А вот и гости! — радуются клыкастые.

— Покажем им наши дома!

— Я покажу! Я первый!

— А зачем им что-то показывать? Я уже голодный!

— И я голодный! И я!

Мы с Гилбертом на всякий случай встаём ближе друг к другу.

Клыкастые окружают нас, машут лапами, разевают зубастые пасти.Тут дверь большого дома распахивается, и все замирают как по команде. На пороге возникает крупная старуха, одетая в платье из грубого полотна и белый передник. Из всех клыкастых у неё, пожалуй, самые длинные рога, а лапы достают чуть не до колен. Седые волосы заплетены в две косы на висках и ещё в одну — на затылке (она переброшена на грудь). Крючковатый нос низко спускается к выдающемуся подбородку. Глубоко посаженные красноватые глазки озирают всех собравшихся на поляне.

— И что же это тут за безобразие творится, я вас спрашиваю? — громким басом интересуется старуха и бьёт хвостом по косяку двери.

— Так вот, это... — старик слегка съёживается.

— У нас гости! — вопят малыши и пытаются проникнуть в дом, но старуха каждому даёт по лбу ложкой. Малыши охают, смеются и отступают, держась за лбы.

— Ясное дело, что гости, раз уж мы их ждали, — ехидно произносит старуха.

— Я ещё из ума не выжила, что бы вы там ни думали. А чего вы так орёте, чтоб вы были счастливы?

— Так это, — почёсывает макушку между рогами старик, — показать хотели им вот это, и то, и...

— Какие же вы у меня умные, — складывает старуха лапы на груди, — какие заботливые да как хорошо придумали, что голодным гостям понравится бродить в потёмках среди деревьев.

— Да, да, — довольно кивает старик.

— Что «да», олух?! — вскипает старуха.