Всё становится на места

Надо же, наш новичок уже успел кого-то обрадовать, ха-ха!

Мне передают письмо, которое я небрежно сворачиваю и хмуро кошусь на Ричил. Она хохочет и встряхивает кудрями так, что цветы дождём рассыпаются вокруг неё. Краем глаза я замечаю Гилберта — его по-прежнему невероятно интересует листва дуба, а уши так и не приобрели нормальный оттенок. Хоть не смеётся надо мной, как вот Альдо, и то хорошо.

Вскоре корзинка пустеет, Дугальд объявляет танцы и уступает помост музыкантам. Лишние стулья и диванчики возвращаются по домам, чтобы освободить место.

На танцы остаются не все, садовник тоже уходит, обрадовав людей напоследок, что завтра на работу можно прийти позже. Музыканты наигрывают весёлую мелодию, но я тащу диванчик в гостиницу и там и остаюсь, чтобы не угодить в цепкие лапы Ричил.

Прижав нос к стеклу, я наблюдаю, как Гилберт заводит разговор с Марлином. Затем он озирается по сторонам — я машу ему — замечает меня и подаёт знаки, чтобы я вышел. Убедившись, что путь будет пролегать на безопасном расстоянии от Ричил, я выбегаю из гостиницы и присоединяюсь к ним.

Глава 17. Мне мешают в танце руки, что ж ещё

Марлин возвращается на Холм и предлагает нам сопроводить его, а заодно и поболтать. Мы неспешно поднимаемся по Левой улочке.

— Расскажите нам о Теодоре, — просит Гилберт. — Тот, которого вы знаете, в прошлом был принцем?

Колдун наклоняет голову, поблёскивая стёклами очков, окидывает Гилберта долгим взглядом.

— Да-а, никчёмный бывший принц Теодор появлялся у дуба, — наконец говорит он, — и сообщил, что ты кажешься ему знакомым.

— Этого никак не может быть, — встреваю в разговор я, — потому что Гилберт с Теодором никак не могли раньше видеться.

— Ну что ж, тогда забудем об этом, — легкомысленно машет рукой Марлин. — Так что вы хотели узнать о Теодоре? И прошу, обращайтесь ко мне на ты. Когда я слышу «вы», мне кажется, что меня два, ха-ха!

— Я никак не могу вспомнить, что за прозвище было у Теодора, — выпаливаю я, перебивая Гилберта. — Чёрная Лодка? Чёрное Весло?.

. Знаете, как бывает — начнёшь что-то вспоминать, и пока не вспомнишь, оно так и вертится...

— Кха! — громко говорит Гилберт и слегка толкает меня. — Это не такой уж важный вопрос, давай-ка выясним его позже!

— Любые вопросы, которые касаются Теодора, нева-а-ажные, уж поверьте мне, — зевает Марлин. — Вы точно хотите поговорить о нём, а не обо мне, к примеру?

Мой друг явно волнуется.

— Я... я бы хотел узнать, что он за человек, — дрогнувшим голосом говорит он.