Всё становится на места

Но первым делом Марлин останавливается у печи и заглядывает в котелок.

— Неро стирает носки, — поясняет он нам.

Гилберт тем временем подходит к двери, ведущей в башню. Она двойная — сперва металлическая решётка, затем окованная железом дверь с небольшим окошком. Я подхожу тоже, становлюсь на носки и заглядываю в окошко. С этого места виден лишь стол с футляром для очков.

— Это там ты держишь Теодора? — спрашивает Гилберт.

— Ты угадал, — отвечает Марлин, — но ты его там не найдёшь. И вообще, может быть, мне стоит взять с вас слово, что вы оставите Теодора в покое? Я отлично о нём забочусь вот уже с десяток лет, а может, даже больше, и лучше других знаю, как с ним обращаться.

— А доволен ли он сам такой заботой? — интересуется мой друг и тянет решётку, но та не поддаётся.

— Он из тех, которые сами не знают толком, что для них лучше. Поверь, если бы не я, он бы уже не жил на этом свете. Отойди же, наконец, от решётки. Всё нужное я взял, можем идти.

Мы покидаем дом. Гилберт нехотя выходит, а затем оглядывается, и я вижу, что ему хотелось бы попасть в башню.

Мне тоже было бы любопытно увидеть Теодора. Может быть, под башней расположено подземелье, где он прикован цепями к стене? Ничего, мы наверняка сюда ещё вернёмся...

Марлин прерывает мои мечты, в которых я пробиваю стену тараном и спасаю Теодора.

— Ведите, — говорит он, — к вашему кораблю. Возьмём оттуда след.

И мы спускаемся к морю.

Глава 19. Спутников пропавших мы хотим найти

Когда мы оказываемся на берегу, Марлин впадает в сильное беспокойство.

Он бросает сумку на траву и шагает к кораблю по каменистому дну, не снимая ботинок. Мне уже было показалось, он собирается плыть, но нет, ему хватает здравого смысла остановиться на мелководье. Он качает головой, глядя на сломанные мачты и обгоревшую каюту, улыбается при виде надписи и делает странные движения руками, как будто гладит борт на расстоянии.

— Чего это он? — удивляюсь я. — Может быть, пойти за ним?

— Не надо, — Гилберт берёт меня за плечо.

— Подождём.

Наконец Марлин оборачивается к нам. Его очки сползли на кончик носа, и я впервые вижу, какие у него глаза — настолько светлого карего оттенка, что на солнечном свету кажутся золотыми. На мгновение мне показалось, что в них блестят слёзы.

— Я люблю корабли, — сообщает он дрогнувшим голосом.

Впрочем, насчёт слёз я могу и ошибаться, поскольку колдун почти сразу надвигает очки на нос.Выбравшись обратно на берег, он ворчит.