Когда я убью дракона

Они были спокойны немногословны. А дожив до двухсот лет они вновь начинали расти, чтобы превратиться в настоящих гигантов – это когда-то сильно помогло в уничтожении драконов при помощи специально выкованных секир из янтарного титана. Их жизненный цикл не оканчивался простой смертью – они обращались в каменные изваяния, что веками украшали залы Подгорода, напоминая о доблестных битвах начала эпох.

Один из стражей достал песочные часы, показал их гостям на вытянутой руке и перевернул, начиная отсчет.

- Как время кончится - мы вас выкинем, - сказал он.

Трое переглянулись между собой, затем посмотрели назад, где все еще не было перил. И началось волнение.

- И как это понимать?

- Может, нам сказать надо чего? Или показать?

- Тардла сама их выкидывать!

- Э, не! Ты на руки-то их посмотри! Они ж толщиной с два наших господина каждая, если не больше!

- Что за нелепость! Зачем такие большие часы, если через полминуты они уже почти пустые?! Взяли бы маленькие часы, чтобы людей не путать…

- Это, кажись, чтобы прогонять непрошенных гостей.

- Ну а мы кто? Прошенные или непрошенные?

- Песок конец почти!

И лишь тогда я распахнул двери.

- Приветствую! Простите мне мою глупую шутку, - сразу сказал я - когда знаешь все обо всем развлечений остается немного. Но человеческая паника всегда непредсказуема, что для меня подобно музыке. Заходите же!

Я жестом поманил гостей за собой и скрылся в полумраке коридора.

- Я один сейчас это слышал? - нахмурился Юлий, следуя за пророком.

Двери затворились за путниками, и спустя пару мгновений их глаза начали привыкать к темноте. Но, в отличие от людей, у орков глаза хорошо видели даже в почти полном отсутствии света, ведь их народ часто охотился в ночи. Этим они напоминали гномов, живущих зачастую под землей. Посему, войдя в комнату, Тардла разглядела окружение раньше всех.

- Ух ты! Тардла жалко, что не умеет читать.

Двое ее спутников сначала не поняли, о чем речь, пока голова Себастьяна не задела одну из нитей, висевших здесь повсюду чуть выше гномьего роста.

Все стены моего скромного обиталища покрывали исписанные листы пергамента. Когда место на стенах закончилось, я стал прикреплять текст к кусками бечевки, и теперь листы на веревочках были растянуть повсюду, подобно паутине в птичьем логове.