Шпага и кнут

— Ну, вы тут разбирайтесь, — сказала Лионелла, откровенно посмеиваясь, — а мне пора. Сама понимаешь, подруга, дела. Надо принца спасать, пока награда другому не досталась.

Катарине подумалось, что, может быть, ну его к дьяволу, этого осла, не такая уж и полезная животина. Сумеет ли она потом догнать соперницу, если сейчас потеряет из виду? Хотя...

— Смотри с пути не сбейся, когда через болото пойдешь, — посоветовала Катарина с издевкой. — А то споткнешься, кто тебя потом из трясины вылавливать будет?

Эти слова соперницы заставили Лионеллу вспомнить, что дорога через болото ей не известна.

А ведь действительно, есть риск провалиться. Не то, чтобы цыганка испугалась, но стало как-то не по себе, ведь и в самом деле, случись что, и даже позвать на помощь некого. Вот курица конопатая, сумела-таки настроение испортить.

— Хотя, ладно, проводите меня немного, — с деланным безразличием произнесла Лионелла.

— Ах, что вы, что вы, баронесса, за что нам такая честь? — ухмыльнулась Катарина.

— О тебе беспокоюсь, курносая. Представляю, куда тебя заведет этот полудурок.

— Ну, конечно...

Появление чародея прервало их препирательства. Теперь Мирингельм точно стал похож на мельника: на плечи он накинул пестрый от заплаток кафтан, перетянутый в поясе веревкой, на голову нахлобучил бесформенную шапку, за спиной тащил большой мешок. Лишь огромная книга в подмышке и жезл в руке не сочетались с его внешним видом.

— Ну, пойдемте, милые барышни, — произнес Мирингельм. — Нам в эту сторону.

— Ты уверен? — опасливо спросила Лионелла.

— Конечно. Я этой дорогой тыщу раз ходил. И птичка ваша туда побежала.

— Птичка эта твоя, а не наша, — сердито поправила чародея Катарина. — И ты ее должен найти.

— В самом деле? — уже привычно спросил Мирингельм.

— Да! — так же привычно хором ответили девушки.

глава шестая

Лионелла шла по лесной тропе самой первой, то ли действительно распознавая следы чудо-птицы, то ли просто делая вид, что является опытным следопытом, во что Катарине верилось с большим трудом.

Сама дворянка шла чуть позади, не желая разговаривать ни с цыганкой, втравившей ее в новую историю, ни с болотным чародеем, эту историю организовавшим. Последним шагал колдун, топая своими сапожищами так, что дрожала земля. Вряд ли, заслышав этот звук, птица, которую они искали, просто позволила бы приблизиться к себе. Лионелла злилась и выходила из себя, но заставить Мирингельма топать потише было невозможно.