Шпага и кнут

Вряд ли у него это получилось бы, тем более, что и слушательницы болотного чародея не отличались особой терпеливостью.

— Давай только без твоих бредней! — потребовала Катарина.

— Рассказывай дальше! — поддержала ее Лионелла.

— В домике лежал на постели седой старик, он умирал, — продолжил Мирингельм. — Сейчас уже не помню его имени, но старик сказал, что он один из последних волшебников нашего мира и перед смертью должен передать кому-то свою магическую силу и все знания.

— Дай-ка попробую догадаться, — прервала его рассказ Катарина.

— Ну да, — просто и обыденно, как умел только он, подтвердил Мирингельм. — До этого я был писарем в городской управе.

— Так ты не всегда жил на болоте? — поинтересовалась Лионелла.

— Нет, пришлось перебраться туда. Люди почему-то стали меня бояться, когда я стал волшебником...

— Догадываюсь, почему, — проворчала Катарина, многозначительно покосившись на небо, затянутое тучами и изливающее на землю потоки воды.

— Точно, — согласилась Лионелла.

Со временем дождь немного поутих, однако продолжался почти всю ночь. И почти всю ночь девушки сидели под попоной, прижавшись к стволу раскидистого тополя и кляня незадачливого болотного мага-самоучку на чем свет стоит. Мирингельм ничуть не обижался на ворчание своих спутниц. Казалось, туповатого увальня не могло вывести из равновесия вообще ничто. Возможно, он даже и не прислушивался к словам девушек, пытаясь в уме зарифмовать очередные строки, повествующие о превратностях бродячей жизни и разгуле стихии.

Лишь под утро девушки задремали, крепко обнявшись, словно родные сестры. На рассвете их разбудил резкий крик осла. Открыв глаза, Катарина и Лионелла обнаружили, что их укрывает не только попона, но и широченный плащ чародея. Обеим сразу стало немножко стыдно за всю массу упреков, высказанных в адрес добродушного спутника. Однако вслух ни одна ничего не сказала. Несмотря на чуткость и заботливость, доброе сердце и детскую непосредственность, за которую на него просто невозможно было долго обижаться, все-таки Мирингельм сам являлся источником множества неприятностей.

Сам незадачливый чародей сидел неподалеку на корневище и что-то записывал в свою книгу, скорее всего, новые стихи, сложенные за ночь.

Ослик снова издал резкий крик, к нему присоединился страус. Животные словно возмущались тем, что их оставили на всю ночь мокнуть под дождем. Мало того, что не покормили, так еще и заставили принимать холодную ванну.