Шпага и кнут

Через несколько минут возок доктора Келистиано, запряженный гнедой лошадкой, направился к мельнице вслед за Лионеллой, восседающей верхом на муле.

По приезду в дом мельника доктор потребовал, чтобы его оставили наедине с больной. Оставшись в гостиной, в обществе мельника и его жены Лионелла в нетерпении покусывала губы.

— Что он там с ней делает? — бормотала девушка, борясь с желанием ворваться в спальню и лично убедиться, что спутнице ничего не угрожает.

— Не беспокойтесь, барышня, — попытался успокоить ее мельник, как обычно накручивая ус на палец.

Похоже, это было его любимым занятием. — Доктор Келистиано очень ученый человек, он наверняка знает, что делает.

— Ага, очень ученый, — недовольно пробурчала Лионелла. — И очень жадный. Разбойники и те меньше берут.

Мельник лишь пожал плечами, его жена тоже промолчала.

Через полчаса лекарь вышел к ожидающим его вердикта Лионелле и хозяевам дома.

— Как там девочка? — поинтересовалась сердобольная хозяйка.

— Организм молодой, крепкий, так что ничего страшного, она быстро поправится, — заверил ее Келистиано.

— Она уже может идти? — нетерпеливо спросила Лионелла.

— Сеньорита, я всего лишь врачеватель, а не волшебник, — ответил доктор. — Я не творю чудеса. Вашей спутнице придется провести в постели еще пару дней, не меньше. Да и потом она будет еще очень слаба. Я оставил микстуру, проследите, чтобы больная принимала лекарство по одной ложке три раза в день.

Лионелле подумалось, что следует возблагодарить небеса за то, что Келистиано не является волшебником.

Хватит с нее уже одного чародея — тупоголового Мирингельма.

Попрощавшись с мельником, его женой и их гостьей, доктор Келистиано покинул дом. Лионелла тут же поспешила к своей спутнице. Несмотря на всю неприязнь, порожденную неслыханным стяжательством, девушка была вынуждена признать, что лекарь является мастером своего дела — Катарина выглядела уже значительно лучше и можно было надеяться, что через пару дней она поднимется на ноги, как и пообещал доктор.

Катарина мирно спала, ее веснушчатые щеки порозовели.

Теперь, когда здоровью и будущему попутчицы явно ничего не угрожало, можно было подумать о том, чтобы оставить больную на попечение хозяев и продолжать путешествие самостоятельно.

Однако задуманным планам цыганки не суждено было осуществиться. Едва она собралась попрощаться с мельником и отправиться в путь, во двор ворвались несколько всадников в шлемах и кирасах, вооруженные алебардами.

— Альгвазилы1! — ахнула жена мельника.