Москва-сити

Никуда не денешься — больше не за кого…

— Вот-вот, мы за него все проголосовали, а теперь любуемся, как его жрут чуть ли не в открытую. То телевидение, то кто-то из президентского окружения, то министр внутренних наших дел людей в городской милиции тасовать начал, убирать тех, кто к мэру слишком лоялен… Я думаю, и последнее покушение тоже ко всей этой каше отношение имеет.

— Ну это ты брось. Чего гадать раньше времени. Сейчас Славка приедет — и все нам прояснит, все-таки его хлопцы как-никак уже успели там поработать.

Но Меркулов ошибся: приехавший вскоре Грязнов тоже особой ясности в дело не внес…

Ввалился румяный с мороза, как всегда шумный. Застрял в дверях и сразу, с порога, попросил секретаршу хозяина кабинета:

— Клавдия Сергеевна, будьте ласковы! Дайте чаю скромному герою угрозыска, и если можно, то побыстрее: мороз, знаете ли, вполне ощутимый! — И только потом соизволил заметить друзей: — Или вам тоже чайку заказать, чиновнички? — И, не дожидаясь ответа, скомандовал млеющей Клавдии Сергеевне: — И еще, пожалуйста, два.

И лишь увидев, что Клавдия Сергеевна занялась чаем, переключился на друзей окончательно.

— Ну как я вам, ребята? — самодовольно спросил он. — Понравился мой дебют в прямом эфире?

— Ты-то? Ты-то нам понравился, — усмехнулся Турецкий. — Ты нам всегда нравишься. А вот текст твой… Ну то, что ты молотил, — как-то не очень…

— Ой-ёй, — огорчился Вячеслав Иванович. — А я так старался, чтобы даже следователю Генпрокуратуры все было понятно…

— Ну ладно, хватит вам, — притормозил эту легкую пикировку Константин Дмитриевич, что оказалось кстати еще и потому, что секретарша наконец принесла чай.

— Эх, балда я, балда! Зря я чай выклянчил! — сказал Грязнов, любуясь подносом в руках Клавдии Сергеевны. — Надо было мне кофе просить.

— Это еще почему?

— Да потому, что к кофе коньяк положен! — Он подмигнул секретарше.

— Коньяк — это гостям, — засмеялась та. — А вы у нас свой. Да к тому же на совещание прибыли…

— Ага, видите, сами сказали: прибыл, — обрадовался Вячеслав Иванович.

Ну кто бы устоял! Тем более что Константин Дмитриевич незаметно кивнул ей: разрешаю, мол. А сам спросил Грязнова, безжалостно возвращая разговор в деловое русло:

— Ты там, в интервью, спецслужбы, значит, и ФСБ помянул.