Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

Сначала свистнуло так, что чуть шапки с голов не посшибало, а после, словно из Преисподней вынырнули лихого вида всадники, догнали купеческий обоз и закружили конной каруселью, заставив придержать повозки. Казачки, нанятые для охраны, слиняли подозрительно быстро, без вопросов уступив место прибывшим, и даже расчёта не потребовали. Так что отдуваться купцам предлагалось своим коштом.

– Я таки извиняюсь, что за кипиш и кто вы будете? – обратился к деловито шнырявшим по обозу молодцам один из торговцев.

– Как это, кто? – словно даже удивился ближайший из них. – До-обрые лю-уди!

– Как славно в наше смутное время повстречать на пути добрых людей, – оценил юмор купец.

– А вот пока мы добрые... – намекнул ему молодчик с наглой ухмылкой.

– Ну да, ибо сказано: «Поделись добром с ближним», – понятливо покивал тот и со вздохом добавил: – Пока он не приблизился и не поделил твоё добро сам.

Ухмылка молодца стала ещё шире, но тут за соседним возком началась какая-то возня, и чайкой взметнулся женский вскрик:

– Отец!!!

И сейчас же – будто удары бича:

– Не тронь мою дочь!

– Ах ты ж сволота!

Наездник с интересом прислушался, мол, кому-то повезло.

Купец трагично понурился, мол, кому-то не повезло, а повезёт ли теперь всем – ещё большой вопрос. Руки обозников потянулись к ближайшим тяжёлым и острым предметам, и быть бы тут большой мокруте, но вдруг с бескрайнего, будто придавившего землю купола неба раздался тревожный птичий крик:

– Кхи-кхи-кхи И-и-ий-а-а-ай-а!

Крик сокола, предупреждающего хозяина о добыче.

И что это значит, среди обозников знали многие, а чем грозит, среди наездников знали все. Охотничьи соколы просто так не летают, а позволить себе сокола может только человек богатый, который не сам-один в Поле ходит. И сховаться от такой птицы вряд ли получится.

Ладони легли на рукояти сабель, стрелы легли на настороженные луки. Пришлые споро вывернулись из тесноты повозок, готовясь с одинаковым рвением броситься в бой или дать дёру, и в невольно наступившей напряжённой тишине стал слышен нарастающий гулкий топот.

А вслед за ним на степной дороге, будто вырастая из ковыля, показался всадник. Один.

Высокий чёрный конь его шёл неторопливым ровным скоком, будто и не касаясь земли, но земля при этом гудела от ударов мощных копыт и саженями отлетала назад. Над конской головой виднелся остроконечный шлем с пучком конских же волос на шишаке, а сбоку – отставленное по-походному копьё.