Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

С первого удара молодецкого гроб должен был разлететься вдребезги, со второго удара разудалого, хотя бы крышка его должна была сдвинуться. Он же висит на месте и не шевелится, а поверху железный обруч вдруг выскочил. Так что мало не добрался колдун до ведьмы, ещё и руку отшиб начисто.

Исполнив с контуженой конечностью древнесаамский танец-камлание, чародей совершенно разобиделся и в сердцах пнул неуступчивое стекло. Зря, конечно, ибо и там обруч выскочил, так что с отбитой пяткой танец получился даже более зажигательный.

А пока прыгал на одной ноге, сыпля неприличными заклятиями, чей-то голос сообщил, дрожа от страха и нарушения субординации:

– Милс херра! Кощей прорвал заслон на 4-ой Стражницкой и сходу вломился на третью! Под угрозой последняя линия!

– Ко мне!!! – взревел Черномор, как медведь на ежа усевшийся, и едва в щели показалось испуганное лицо, схватил за шиворот враз побледневшего стражника. – Меч мне, немедленно!!!

– Так вот же, на боку висит, милс херра... – прохрипел тот придушенно.

Не теряя времени, колдун выдернул меч из ножен и, оставив стражника на четвереньках рысью сматываться, с оружием наголо рванулся к упрямому гробу.

– Йех! Ух! Ах! – принялся рубить он, аж искры во все сторон посыпались. Только зря всё, ибо под каждый взмах меча снова обручи выскакивали, и куда бы колдун ни целился, всюду его яростные удары встречала сталь холодная.

Колдун махал, махал, уже упарился, а на стеклянном гробу ни царапинки! И когда он, вконец раздосадованный, начал о перекуре подумывать, неожиданно тихий двойной смех, будто эхом заметался между стен каменных.

Чародей прекратил удары и огляделся с удивлением.

– Что, съел, внучёк? Думал уморить бабушку да выбросить на помойку без пенсии? – прозвучал голос скрипучий старческий.

– Да и меня, небось, не замуж брать, в гроб запечатывал, – добавил другой – звонкий девичий.

Черномор, как услышал, так и сел обессилено, опустив меч и не помышляя уже ни о каком сопротивлении. Ибо знал мудрость народную – если женщина потянет, семь пар волов не удержит.

И это одна обычная! А у него, по ходу, две нарисовались, и к тому же – ведьмы нехилые. Страшней такого случая нарочно будешь думать, не придумаешь.

– Бабы... Всё же спелись, проклятые.

– Хе-хе! – подтвердил старушечий голос с гордостью. – Мы, бабы, завсегда готовы, чтобы спиться?.. спевиться?..

– Спеться, бабушка, – поправил девичий голос со смешинкою.

– Ох, спасибо, внученька! А то с этим оболтусом габилитованым скоро слова человеческие забудешь.