Брежнев и Я

Брежнев не спеша взял пачку сигарет со стола, достал одну, засунул её себе в рот и было потянулся за зажигалкой. Но Песков был начеку. Предвидя действия генсека он молнией схватил зажигалку, чиркнул ею и весёлым огоньком подпалил конец его сигареты. Брежнев глубоко затянулся, выпустил клуб дыма и никакими эмоциями на своём лице не выразил своего признания пресс-секретарю за его учтивость.

– Юрка-то? – небрежно переспросил он, – Юрка был. После этих слов Брежнев замолчал и уставился в пустоту перед собой. Как бы собираясь с мыслями.

А потом как рубанул по мозгам Пескова!

– Я в место него должен был лететь, – сказал он, и как показалось Пескову, как-то буднично. И если бы сейчас у пресс-секретаря во рту были вставные челюсти то они непременно бы упали на пол к его ногам.

– Да, – произнёс Брежнев уже входя в роль рассказчика и главного героя того исторического события, – обоих нас готовили. Я первым номером шёл, а он вторым значит, на подстраховке, так сказать, был… да. – Брежнев затянулся и глубокомысленно выпустил дым.

Потом задумался и в это время Пескову показалось, Леонид Ильич обдумывает: что можно ему рассказать, а что нет. Что бы опять не подводить человека под расстрел. – И вот назначили день старта. Я уже на чемоданах сидел, – продолжил Брежнев, – и тут меня вызывает к себе Хрущ… Ну, зашёл я к нему в кабинет, поздоровался. Думал, что он мне, перед полётом, хочет счастливого пути пожелать. А он как-то так… странно смотрит на меня, смотрит, как будто первый раз в жизни меня видит. А потом и говорит:

– Леонид. – Ну, я ему отвечаю:

– Да, Никита Сергеевич! – Бодро так ответил. По нашему, по космонавтски. А он мне:

– Улыбнись! – Ну, тут, конечно же, надо прямо сказать: огорошил он меня своим приказом. Но я не растерялся и спрашиваю у него:

– Зачем, Никита Сергеевич? – А он мне, знаешь ли, с решимостью в голосе:

– Улыбнись, Леонид, да пошире. Это тебе партия приказывает! – Ну, чего только не сделаешь, когда тебе партия приказывает. Я и улыбнулся во все свои тридцать два… А он подошёл ко мне значит, уставился ко мне в рот, и внимательно, так, стал разглядывать, что там у меня, а потом и говорит:

– Нет, Леонид, ты не полетишь! – Ну, тут меня, как будто, из ушата холодной водой облили.

Стою толком ничего понять не могу. Потом пришёл в себя и решил прояснить эту ситуацию до конца. И спрашиваю его:

– Никита Сергеевич, разрешите вам задать вопрос, как коммунист коммунисту? – Он отвечает:

– Спрашивай, Леонид.