Брежнев и Я

Он, почему-то, ясно понимал, что об этой своей истории, возможно о самой главной истории в своей жизни, Брежнев никому раньше не рассказывал. Ведь о таких сокровенных вещах, как о не сбывшейся мечте, о неосуществлённых надеждах, которые больно засели где-то в глубине души, повседневно не говорят. И не «изливают душу» первому встречному. Для этого нужно особое настроение и особый повод. И место, чтобы вывести эту часть своей жизни, «часть» которая столько лет не даёт покоя, из глубины своей души на свет божий.

Вывести чтобы стало, дальше, легче жить. Так вот значит и пришло это время. И именно он Песков оказался тем самым человеком перед которым Брежнев решился раскрыть свою душу и сердце. Выбрав его из сотен, а может быть и тысяч других людей которые прошли перед его глазами после того замечательного разговора с Гагариным.

Пескову очень хотелось поблагодарить Леонида Ильича за его такой откровенный рассказ, которым он его одарил сейчас. И он стал подыскивать нужные, не какие ни будь дежурные, а такие слова чтобы наиболее глубоко выразить этому человеку свою признательность и благодарность за его откровенную беседу с ним.

И наконец Песков произнёс:

– Вот послушал вас сейчас, Леонид Ильич, и как будто бы второе высшее образование получил! – Чуть с придыханием сказал Песков.

– А то. – Еле ворочая челюстями ответил ему Брежнев.

Вдруг в дверь комнаты отдыха осторожно, несмело постучали. Брежнев взглянул на дверь. Песков всё понял и метнулся к двери. Открыл её. На пороге стоял Черненко (Черненко К.

У (24. 09. 1911– 10. 03. 1984гг) член Политбюро ЦК КПСС). Увидев перед собою незнакомого человека он несколько растерялся, вдруг он ошибся комнатой и попал не туда? Песков тоже растерялся неожиданно, в живую, увидев перед собой крупного партийного деятеля, одного из руководителей страны. Которого он раньше видел только на портретах и на экране телевизора. За фигурою худого пресс-секретаря Константин Устинович разглядел развалившегося в кресле Брежнева, и не смотря на то, что он был Черненко(!) спросил у незнакомого ему молодого человека:

– К Леониду Ильичу можно?

– Костя, входи! – бодро произнёс Леонид Ильич услышав хорошо ему знакомый голос.

– Я поздороваться зашёл, Леонид Ильич, – сразу же, с порога, заговорил с Брежневым Черненко. Брежнев протянул ему свою руку и Черненко, в

обе свои ладони, заключил ладонь дорогого и близкого ему человека.

– Присаживайся, боржоми будешь? – как радушный хозяин спросил Брежнев.