На изнанке чудес

– Отличная идея! – с сарказмом отозвалась Юлиана и закинула ногу за ногу. – Сколько нас уже? Шестеро? Семеро? И это не считая мохнатой живности. Удивительно, как мы еще друг с другом не поцапались!

Киприан положил руку ей на запястье.

– В тесноте, да не в обиде, – примирительно сказал он. – К чему ссориться, когда мы в общей лодке? Ты, кажется, говорила, что в похищении замешан Грандиоз? – обратился он к Рине.

– Замешан, – горячо подтвердила та. – Он меня практически в рабство продал. Но я вот что еще хотела сказать.

.. Мой отчим... Он не просто так ведет охоту на арний. Он из них голоса выкачивает, а потом выступает на сцене и... и...

Ложка Пересвета, которой он помешивал кисель, звякнула о кружку. Парень вскочил, оперевшись на край стола.

– То есть он птичье пение за собственное выдаёт? И люди не замечают разницы?!

– Не совсем. Голоса он как-то преобразует у себя в подземелье. В итоге получается бархатный тенор или медный бас.

– И всё это сплошной обман, – мрачно припечатал Пересвет.

Но тут же оживился: – Вот где кроется идеальный сюжет для книги! Да если я о делишках Грандиоза правду напишу, она же как горячие блинчики разойдется!

– Не блинчики, а пирожки, – поправила Юлиана.

– Да нет. Именно, что блинчики! У Пелагеи с Мартой они что надо, пальчики оближешь! Кстати, куда подевалась Марта?

Марта не вошла, а, скорее, ворвалась в прихожую, и теперь напоминала фонтан на площади, из которого отовсюду льется вода. Она стекала струями из-за воротника, капала на коврик с рукавов и как-то очень заунывно хлюпала в сапогах.

Появление Марты не произвело ровным счетом никакого эффекта, потому что Пелагея в это время как раз занимала друзей рассказом о своих злоключениях по дороге в порт. Майя хихикала, молотя по столу головой тряпичной куклы. Киприан направо и налево сверкал своей обаятельной улыбкой. Теора слушала, широко разинув рот.

– ...А потом ка-а-ак залетит в дупло! Повезло мне, что я уже была снаружи. Беркут в дупле застрял, долго оттуда выбирался, так что я выиграла немного времени.

Иначе не сидела бы тут с вами да не пила чаи.

Марта возникла в дверном проёме – мало того, что вся мокрая, так еще и хмурая, и бледная, как смерть. Точь-в-точь злонамеренный призрак, который ждал сотню лет, прежде чем свершить кровавую месть.

– Пелагея, тебя хотят оклеветать! – выдал призрак совершенно замогильным, глухим голосом. И нет чтобы присоединиться к веселой компании. Стоит, не моргая, смотрит воспалёнными глазами.