На изнанке чудес

Но всё равно опоздал. Киприан уже нёс девушку на руках.

Совсем не так, как носят мешки с картошкой.

Поручив спящую заботам друзей, Пелагея встала во весь рост и огляделась. Чердак, в отличие от остального дома, не впитал в себя запахи чабреца, шалфея и прочих трав, что сушились на окнах. Он ломился от самых невероятных подушек и одеял: шелковых с искусной вышивкой, из грубого льна и скромного ситца в горошек. И пахло от них, как от очень старых, повидавших виды бабушкиных вещей.

Пелагея вдруг почувствовала себя тысячелетней старухой.

Но потом быстро глянула в зеркальце. Нет, ее красота с годами не вянет. Всё те же каштановые кудряшки, тот же нос с горбинкой и кожа, гладкая, как у ребенка. Пелагея давно потеряла счет времени. Она успела побывать там, где время не ценят, и там, где ему придают слишком большое значение.

– Эй, Киприан, на одежду наступаешь! – Вывел из задумчивости голос Юлианы. – Сейчас как загремишь с трехэтажной лестницы!

– Это предостережение или угроза? – усмехнулся тот.

– Я могла бы подобрать ему другой фасон! – крикнула с чердака Пелагея. – Такое в городе уже лет двадцать не носят.

– Бесполезно, – ответила Юлиана. – На нем вся одежда становится длинной и ниспадающей. Не человек, сплошное расстройство!

***

Пыль, зной, духота. От кровавых укусов чешется и ноет тело. Насекомые жалят без остановки, словно в этом цель всего их короткого существования. Едкий запах мужского пота, ругань и хлысты, охаживающие спины сестер.

Марта помнит себя шестилетней.

Именно в этом возрасте ее продали в рабство. Ее, обеих сестер и мать. Незадолго до того как семью постигло горе, отец ушел в дальнее плаванье и пропал без вести. Если бы он вернулся, то непременно бы их отыскал, отдал какой угодно выкуп и освободил от пут. Не такой он, чтобы бросить родных в нищете и страхе.

Война застала приморский городок врасплох. Часть жителей поубивали, часть увели силой, чтобы продать подороже. Нет, не стоит сейчас вспоминать. Воспоминания еще более мучительны, чем реальность.

Желудок сводит от голода и жажды. Марта стоит под раскаленным небом на раскаленной земле. Она – смола, горящая в печи. Сталь, которую без конца плавят в кузнице ада. Слёзы давно высохли, химеры испарились под солнцем.

Когда-то она мечтала открыть собственное ателье и шить наряды для знатных дам. Но война отобрала желания, загаданные в звездопад, и отучила надеяться.

Если Марта выживет после рабства, ее единственной целью будет месть.