Московский Бродвей

Если повезет, следствие по этому делу вполне реально закончить очень быстро, в предусмотренный УПК двухмесячный срок, так что отсрочек брать не придется.

— Знаете, — обратился Бородулин к Попову, — пожалуй, я сам допрошу задержанного. А вы тут заканчивайте с осмотром места происшествия.

Примерно через час Бородулин сидел в кабинете следственного изолятора ГУВД Москвы на Петровке, 38, и внимательно смотрел на человека, который нанес удар ножом сыну знаменитого певца. В общем-то это был ничем не примечательный мужчина с маловыразительным лицом.

Таких не запоминают свидетели и не сразу опознают пострадавшие. Если бы ему удалось уйти, думал Бородулин, вряд ли бы мы его быстро задержали. Если бы задержали вообще. Во всяком случае, повозиться пришлось бы… Хорошо, что так вышло.

Следователь вынул из папки бланк протокола и начал:

— Фамилия, имя, отчество?..

— Вы же взяли мои документы! Там все написано.

Задержанный говорил с легким акцентом неизвестного происхождения.

На кавказца не похож. И на среднеазиата тоже. Волосы темные, но не черные, глаза карие. Скорее всего, какая-нибудь небольшая народность из средней полосы, например мордвин, заключил Бородулин, хотя знал, что в графе «национальность» паспорта, который был изъят у задержанного, значилось «русский».

— Таков порядок, — строго сказал Бородулин, — итак, фамилия, имя, отчество?

— Сафин, — неохотно произнес тот, — Руслан Николаевич.

— Год и место рождения?

— Шестьдесят первый год.

Махачкала, Дагестан.

— Вы дагестанец?

— Отец русский. Мать татка[3 - Таты — небольшая северокавказская народность.].

— Понятно. В Москве давно?

— Пятнадцать лет. Как закончил институт.

— Где учились?

— Народно-хозяйственный.

— Работаете?

— Конечно. — Сафин насмешливо глянул на следователя. — ООО «Беркут». Директор.

— Чем занимается фирма?

Задержанный задумался, потом не слишком уверенно ответил:

— Посредническая деятельность.

— И все?

— Ну, — неохотно сказал тот, — еще торгуем аудиовидеопродукцией.

— Чем именно?

— Видеокассеты. Компакт-диски.

— Понятно. По этому поводу мы еще поговорим. — Бородулин аккуратно внес все, сказанное Сафиным, в протокол. — А теперь что вы сами можете сказать по поводу инцидента?

Сафин пожал плечами:

— Что я могу сказать! Ничего не могу. Сами все знаете. Столько свидетелей было…

— Вы знали раньше пострадавшего?

— Нет.