Московский Бродвей

Еще бы — не каждый день увидишь вживую тех, кого привык видеть только на экранах телевизора.

— Приветствую, Анна Кирилловна, — с деланой радостью, которая, впрочем, не слишком отличалась от настоящей, воскликнул Ковтун. — Очень рад вас видеть! А мы уж думали, вы не появитесь.

— Ну что ты, Савва! — ответила Разина. Она переходила на «ты» начиная со второй минуты разговора, тем самым моментально показывая собеседнику, кто есть кто. — Мы же договаривались! Как мы можем подвести? А что касается опоздания… Просто мы сначала на концерте задержались, потом в пробке… Ты же знаешь, какие в Москве автомобильные пробки!

— Да, и не говорите! Страшные пробки! — ответил Ковтун, который уже полгода ездил на метро: машину пришлось продать, чтобы рассчитаться с долгами.

 — Очень рад вас видеть. Очень рад. Замечательно выглядите, Анна Кирилловна.

Высокомерно кивнув и чуть растянув губы в подобии улыбки, Разина ответила на комплимент. Затем вынула из сумочки сигарету и закурила. Охранники стояли как статуи.

— Здравствуйте, Элем, — обратился Ковтун к певцу, — ну как, вы сегодня в форме?

Тот пожал протянутую режиссерскую ладонь и кивнул.

— Я всегда в форме! Как бык-производитель! — повернувшись к жене, тяжеловесно сострил Симеонов. Разина даже не улыбнулась, осматривая павильон.

В ответ на шутку певца Ковтун заставил себя растянуть губы в жалкой улыбке.

— Жарко тут у вас, — заметила Разина.

Режиссер развел руками:

— Ничего не поделаешь. На такую площадь никаких кондиционеров не хватит.

А вентиляторы тоже включать нельзя, они нам весь снег сдуют. Так что приходится терпеть.

— Ну ничего, потерпим! — жизнерадостно потер ладонями Симеонов. — Как говорится, вперед и с песней!

И сам же оглушительно и неожиданно захохотал. Нервный Ковтун вздрогнул и потянулся длинными тонкими указательными пальцами к своим пульсирующим вискам. Разина продолжала дымить и осматривать павильон. Охранники даже бровью не повели.

— Хорошо, — слабым голосом произнес Ковтун, — можете переодеваться, Элем.

Там для вас приготовлена отдельная уборная.

Он указал в угол павильона.

При слове «уборная» Разина оживилась, щелкнула пальцами охранникам:

— За мной, ребятки.

И все пошли в сторону артистической уборной. Туда же потянулись костюмеры и гримеры со своими ассистентами.

Ковтун опять захлопал в ладоши, впрочем, все было готово к съемкам.

Спустя несколько минут Симеонов вышел из артистической уборной.