Московский Бродвей

Он был великолепен — расшитый золотым позументом камзол, треуголка с пышными перьями, туфли с огромными блестящими пряжками. Сбоку на расшитой перевязи болталась длинная шпага с украшенным блестящими камешками эфесом. Из-под головного убора небрежно выбивались белые кудри парика. Под носом Элема Симеонова красовались маленькие усики.

Певец должен был изображать русского государя Петра Великого, прибывшего со свитой в Амстердам, где в его честь дают бал. По смелому замыслу Ковтуна, русский царь должен был по своей привычке напиться и шокировать чопорных европейских аристократов своими выходками.

Конечно, все это дело должно было сопровождаться песнями Симеонова.

— Ну как? — помахивая тросточкой, которая в его огромных ручищах смотрелась как карандаш, спросил Симеонов.

— Очень хорошо, — ответил Ковтун. — Просто великолепно.

— Я тоже так думаю, — самодовольно ответил Симеонов.

— Вы помните текст?

— Хм… Спрашиваете! Конечно, помню!

— Тогда давайте порепетируем.

Ковтун повернулся лицом к площадке и закричал:

— Массовка, по местам! Приготовиться! Где актеры?

Из-за декорации вышли двое актеров — король Нидерландов и его дочь — принцесса.

Последняя пыталась спрятать горящую сигарету в кружевном рукаве своего платья. Заметив вопиющее нарушение, Ковтун нахмурился, и девушка быстро затушила сигарету о резную спинку стула. Режиссер с выражением безнадежности на лице махнул рукой…

— Так, — снова захлопал в ладоши Ковтун, — приготовиться.

Элем, займите свое место. Вот здесь, возле короля. Да-да, между ним и принцессой.

Симеонов послушно подошел к монарху. Ассистентка вручила ему большой хрустальный бокал, сделанный, впрочем, из оргстекла.

— Приготовились… Начали! — сказал Ковтун. — Элем, ваша реплика!

Симеонов повернулся к королю и, улыбаясь, произнес:

— Ваше величество, у нас в России после первой не закусывают!

— Что вы говорите! — ответствовал голландский король, старательно имитируя акцент. — Дас ист фантастиш!

— И после второй — тоже! — сказал Симеонов и опрокинул бокал.

Король вытаращил глаза…

Ковтун уныло наблюдал за происходящим. Элем играл отвратительно, актер, изображавший голландского короля, в общем, тоже. Да и текст, который собственноручно был написан Ковтуном, даже ему самому казался просто тошнотворным.

— Придворные! — закричал Ковтун. — Давайте, давайте! Прохаживайтесь.

Придворные послушно начали прохаживаться взад-вперед.