Театр одной актрисы

А тут… Когда Ирдан хорошенько разглядел, что копошилось в центре поляны, ему поплохело. Страшная, черные волосы всклокочены и спутаны, лежат неаккуратной шапкой. Здоровенный нос, грузная фигура, неровно загорелая кожа, совершенно невозможное платье. У них в королевстве таких оттенков и не бывало никогда. Шея каким-то куском ткани перевязана, тапки из тряпки, жуткая беззубая улыбка. Кошмар. Да и вообще… Старуха. Это уже гарантировало проблемы. Натравишь на нее когтистую и зубастую зверушку, а она Акатошу архей отдаст.

Сердечко захолонет и все, а Мавен такого не простит.

Старуха нервировала Ирдана. То голосила и рыдала, то вполне умно припустила следом, заслышав мавку. Еще и сифилис этот. Ирдан вспомнил, как сместился вбок нос этой Сирануш и передернулся. Хоть бы не подцепить, а то мало ли…

Чем дольше Ирдан на нее смотрел, тем сильнее в нем просыпалась подозрительность.

Звонкий голос, ясные, совсем не старушечьи, очень внимательные глаза, к тому же крайне редкого в их королевствах цвета – прозрачно-голубого.

Безобразная фигура, морщины, дурацкая одежда и тапки из тряпки, жуткая прическа и золотая цепочка очень тонкой работы на запястье. Руки, явно не знающие тяжелой работы, ухоженные, подходящие больше изнеженной молодой аристократке… Да и характер…

Людей в возрасте сложнее зацепить, сложнее обмануть, а она еще нянюшка какой-то там княжны, значит, при какой-никакой, но власти. Надо думать…

И послать весточку королеве, пусть готовится к сюрпризу. Неприметная птичка подлетела к Ирдану, принимая клочок бумаги, на котором он незаметно нацарапал несколько закорючек.

Вот так. А теперь - работаем.

Ирдан покосился на старуху, которая вполне бодро топала в паре шагов от него. И поежился. Такое мрачное лицо он видел только у людей перед казнью. Бабка что-то подозревает? Не к добру. Старуха и мужчина шли, погруженные в свои далеко не радужные мысли.

И совершенно не замечали тень, которая неотрывно следовала за ними. Оборотень не хотел упустить ни слова, ни взгляда.

Ему было очень любопытно.

Глава 7. Отречение

Море волновалось. Плакало, стонало, как живое. Да оно и было живым.

Немолодая женщина сидела на песчаном берегу изумрудного острова и ласкала нервные волны руками, словно гладила любимую кошку. Волны ластились, успокаивались, нежились от ее рук. Да и само море понемногу затихало.

- Надо ехать в горы. Девочка умерла там.

Очередная волна взвилась, рассыпалась колючими водными осколками. Море не хотело отпускать.