Театр одной актрисы

И ответило женщине мягким шепотом самой Хен:

- Не-ет, не-е-ет. Нельзя-а-а-а…

Женщина в сердцах бросила в набежавшую волну мокрый песок, сжав его в кулаке. Вскочила, заметалась по берегу. Белые волосы, словно пена, стелились следом. Ее сердце рвалось от боли за дочь, которая слилась с морем, так и не успев пожить. И отчаяние, наполнившее ее, искало выхода.

- Почему? Почему?!

- Мне то-о-оже бо-о-ольно, я то-о-оже плачу, - отвечало море, бросая в лицо женщины соленые капли, так похожие на ее собственные слезы.

- Так отомсти! Сотри с лица земли эти горы! Уничтожь их, убей, утопи! Ты же можешь, Хен, я знаю, что можешь!

- Не проси-и-и… - зашипело море.

- Как я могу не просить! Уничтожь их!

Женщина кричала, стоя на берегу, рыдала так отчаянно, что вода у побережья откликнулась черным зевом водоворота. Зло зашумела, втягивая в непроглядную холодную глубину прибрежный песок с перламутровыми ракушками.

Но секунда – и водоворот исчез. Пропал, как и не было. Волны замерли, даже перестали шуметь. Полнейший штиль.

Тишина. Покой. Прозрачная вода и осевший на дно песок. И золотинки заката на морской глади.

Хен дала ответ. И он был вполне однозначным.

Хен не хотела разрушать и уничтожать.

Женщина упала на песок, сотрясаясь от рыданий всю ночь, молилась до самого рассвета, тщетно прислушиваясь к безмолвствующему безмятежному морю.

А утром, когда солнце только-только показалось на горизонте, ушла, не оборачиваясь на водную безмятежную гладь.

Если не хочет Хен, она сделает все сама.

Она шла по родным тропинкам среди свежей островной зелени и ярких цветов к дому дочерей Каспады.

Отряхнула песок и соль с платья, постучала промокшими босоножками друг о друга. Заплела просоленные от морского ветра волосы в сложную косу, умылась чистой пресной водой из огромной ракушки перед входом в дом богинь-дочерей.

И вошла.

В лицо ударила волна влаги, как в парной.

Босые ноги омыла морская теплая вода. В просторном доме дочерей Каспады тоже было море. Вода на ладонь покрывала пол из белого мрамора, морские растения обвивали статуи Хен, цветные кораллы вполне комфортно чувствовали себя на воздухе, причудливо врастая в стены и разукрашивая их в разные цвета.

Одна из дочерей Каспады, Олия, была здесь. Она забавлялась с гибким морским крайтом: гладила змейку пальцами, дразнила мокрой прядкой белых волос, со смехом давала обвить свои руки. Была так увлечена игрой, что не заметила вошедшую. А когда заметила, с испуганным возгласом, как девчонка, шлепнулась в воду.