Театр одной актрисы

И совсем не скажешь, что этому прекрасному созданию, такому нежному и юному с виду, уже больше сотни лет.

Но миг – и перед несчастной, убитой горем женщиной стоит мудрая почти богиня. Смотрит с горечью, с пониманием, и на нежном белом личике проступают морщины, скорбные складки у рта. Спустя секунду на женщину смотрит уже почти старуха.

- Ты отказалась от моря… Зачем, сестра? Зачем?!

И плачет. Жутко видеть, как плачет почти божество. Это не человеческая боль, не человеческая скорбь. Так рыдает и мучается только стихия.

- Хен отказала мне в мести, Олия, отказала…

Женщина прошептала эти полные горечи слова и без сил опустилась на колени. Слезы снова защипали глаза, падая в морскую воду.

- Помоги мне, Олия. Я не могу… Я не могу – так. Где-то там умерла моя дочь, и тот, кто погубил ее, не должен жить.

Богиня-дочь опустилась на колени рядом, обняла плачущую женщину за плечи. Чего ей стоило принять решение? Пойти против желания своей матери и своей стихии ради справедливости очень непросто, но Олия смогла.

Осталось только убедить остальных дочерей Каспады.

Спустя час несчастная мать получила то, чего желала больше всего на свете. Корабль начнут подготавливать уже сегодня, а через три луны она будет плыть вместе с первым за много лет посольством к убийце ее дочери. И если она лично не скормит его крабам, то… А тут уже возможны варианты.

Женщина с белыми волосами впервые за всю свою долгую жизнь зашла в свой дом, не оглянувшись на некогда так любимое ею море.

А утром ее бирюзовые глаза подернулись дымкой, посерели. Прекрасные белые волосы потемнели. Отречение от моря несет морской ведьме проклятие и смерть, и в посмертии она не соединится с водой, сгнив в земле, как обычные люди. Но время еще есть. Совсем немного, но она должна успеть. Обязана. Ради дочери, ради юной морской ведьмы, которую украли у нее и убили. И ее жизнь того стоит.

Глава 8. Сказочки и сказочники

- Да по речеч-ке ко-раб-лик

Плыл и плыл себе тихонь-ко!

На корабли-ке матро-сик

Пил невкусный само-гон!

Неказистая лошадка медленно и степенно перебирала копытами по совершенно пустому тракту.

Я, кое-как устроившись в жутко скрипящей телеге, отбивала копчик, раскачивалась в такт лошадиному шагу и пела всякую чушь. Мы ехали уже часа три, не меньше, и меня порядком укачало.

За время пешей прогулки до конюшен я окончательно доконала Ирдана своим нытьем, требуя хотя бы телегу.