Paraguachoa

Вдохновленные своими победами, наша хунта приступила к созданию своих образов. Идей было много и хотелось как можно больше жителей задействовать в выступлении, и в конце концов у них получился грандиозный сценарий. И вот наступил долгожданный момент…

Ритмичные звуки барабанов оглушили собравшуюся толпу и на площадь торжественным маршем вышли музыканты, от самых маленьких жителей острова и до седых стариков, бодро вышагивающих с горделиво поднятыми головами. И вдруг все замерли в звенящей тишине, ожидая главного гостя праздника.

Высоко в небе появилась небольшая точка, она стала приближаться и вокруг нее уже закружили стаи птиц, по мере приближения уже можно было рассмотреть ослепительный образ Его Величества. Эта волшебная птица переливалась всеми цветами радуги, каждое ее перышко имело свой рисунок и цвет, вызывающе яркая, и в тоже время гармоничная, она была воплощение пестрой толпы людей, участвующих в шествии, когда каждый создает свой уникальный образ, а все вместе образуют восхитительное единство.

Грандиозно опустившись перед трибуной, волшебная птица обернулась в лучезарного юношу в ярком костюме чудо-птицы и под аплодисменты толпы он занял свое место среди зрителей.

Почетное право возглавить шествие было предоставлено Мигелю и Деве. На их платформе был сооружен макет острова, с точностью повторяющий его очертания: горы, заливы и лагуны. На возвышении стоял гордый шаман, одетый в свою древнюю одежду, с копьем и игуаной на плече. Рядом стояла прекрасная дочь Моря, ее восхитительные волосы развивались на ветру, одетая в скромный хитон и сандали цвета неба, она светилась добром.

Вокруг острова в озорном танце кружили маленькие девочки в костюмах рыбок, как знак изобилия и покровительства острова Морем.

За ними следовала платформа, прославляющая Весну, на которой главенствовали Витали и Милаграс, как воплощение молодости и возрождения. Платформа была украшена весенними цветами и красивая пара, одетая в современные праздничные наряды, кружила в нежном вальсе.

В окружении таких же прекрасных влюбленных пар, они пели гимн юности и жизни. В центре одного цветка на мягкой подушке возлежала Кали, придавая общему образу некую загадочность.

Следующую за ними композицию Лето представляли Иешуа и тетушка, как олицетворение зрелости и добродетели. В окружении изобилия растительности, Иешуа в своей грубой одежде и босыми ногами отплясывал сальсу с партнершей в льняном русском сарафане и русой косой до пояса.