Милый мой Игнатиус

Сколько зубов я из-за этого потерял и сколько костяшек разбил — одни врачи ведают. Зато ребята меня уважали, и свои, и чужие, и не знаю, которые больше. А сейчас я расстроился. Хоть вниз головой прыгай, но никаких светлых пятен рядом не видно…

Вниз головой? Слушай… Если забраться на крышу, попросить Горбунка превратиться в парашют и сигануть с тыльной стороны… Я посмотрел на жабоида. Дмитрия Анатольевича придётся сбрасывать силой, сам он ни за что прыгать не станет, а в остальном план шикарный.

Я схватил жабоида под мышки и потащил по лестнице вверх.

Он опешил.

— Ты куда?

— Сброшу тебя с крыши.

— За что?

— За шиворот.

Дмитрий Анатольевич начал вырываться, я выкрутил ему руку, и дальше он пошёл самостоятельно. На чердаке мы долго и бесперспективно искали выход на крышу, но нашли только слуховое окно. Я расстроился: единственное, что я был в состоянии исполнить в своём плане, это поговорить с Горбунком о парашюте. Но о каком парашюте может идти речь, если на крышу попасть нельзя? Я расстроился ещё больше, когда услышал на площадке перед чердаком шаги.

Дверь приоткрылась и тут же захлопнулась снова, но я успел разглядеть плотную морду законника.

— И чего ты добился своим перформансом? — скрипнул зубами жабоид.

Что такое перформанс я не знал, предположил только, что это культурная замена более крепкого выражения. Попытался обидеться — не смог. По сути, жабоид прав. Из-за моей глупости мы потеряли неплохую позицию на лестнице и загнали себя в тупик на чердаке.

Отсюда уже точно не выбраться. Я выглянул в слуховое окно. До соседнего дома было метров пятнадцать — не перепрыгнешь — внизу топтались гномы. Им явно было холодно, но что-то я сомневался, что они уйдут куда-нибудь греться.

— Зато здесь теплее, — подмигнул я Дмитрию Анатольевичу.

В ответ жабоид презрительно фыркнул.

Дверь снова приоткрылась и простуженный голос прохрипел:

— Переговоры!

А вот это что-то новенькое. За всё время моего противостояния со злыми силами переговоров мне не предлагали, сразу били кувалдами или наставляли пулемёт, так что это даже интересно.

Надо обязательно послушать, что они предложат.

Я подошёл ближе к двери и встал за стропилами. Если ловчие задумали какую-то хитрость и начнут стрелять, я хотя бы не буду для них лёгкой мишенью.

— Чего вы там придумали, говорите! — крикнул я.

Из-за дверного косяка выглянул ловчий, тот самый, который усыплял местную жительницу.

— Сдавайтесь. У нас нет приказа валить вас.