Милый мой Игнатиус

Он взялся искрить пальцами, выкрикивать какие-то дикие заклинания. Ни одно из них, конечно, не сработало, но меня несколько раз шандарахнуло током — не сильно, но чувствительно. Это уже слишком! Я поднёс Дмитрия Анатольевича к камину и сунул его головой в топку. Вернувшийся в библиотеку дворецкий охнул, я понял, что переборщил и вытащил Дмитрия Анатольевича обратно, чуть-чуть только волосики на чёлке обуглились и щёчки в саже испачкались.

— Ну всё, кобеляки, разбежались, — скомандовала Василиса.

— Наблюдать за вашей вознёй интересно, но времени на это нет. С тобой, — она посмотрела на меня, — договорились.

— Ага, — кивнул я.

— Ты, — это уже жабоиду, — иди умойся.

— Да я!.. — Дмитрий Анатольевич по-прежнему сохранял боевой дух и жаждал продолжить схватку.

Василиса щёлкнула, жабоид обмяк, двое лакеев унесли его в ванную.

— Принёс? — обратилась Василиса к дворецкому.

Тот развёл руками.

— Ничего, увы-с, нет.

— Как ничего нет? — взволновался я.

— Обрез под подушкой лежал, а Горбунок по коридорам шляется.

— Под подушкой пусто.

— Да не может такого быть...

Василиса подняла руку, останавливая меня.

— А Фархунд ещё не вернулся?

Дворецкий отрицательно покачал головой.

— Откуда не вернулся? — спросил я.

— Ты сам когда его видел в последний раз? — вопросом на вопрос ответила Василиса.

— Вчера. Вечером. Когда разошлись. Он зашёл ко мне в комнату и...

— И?

— И сказал, чтобы я не отдавал тебе артефакты.

Ты захочешь их отнять... И ты захотела...

Я растерялся и расстроился одновременно. В голову полезли чёрные мысли, но я погнал их прочь и попробовал вновь призвать Горбунка. Горбунок, милый, приди, приди... Обычно он сразу появляется, когда я его зову или просто вспоминаю, а сейчас до меня долетели какие-то рваные отголоски то ли мыслей, то ли крика.

— У меня плохие предчувствия, — признался я.

— У меня такие предчувствия с той минуты как тебя увидала, — съязвила Василиса.

— Великий Боян, не хотела же тебя брать. Не готов ты.

Пришла тётка Кострома, оценила наши кислые физиономии и спросила от порога:

— Где Жабин с Фархундом?

— Дмитрий Анатольевич в ванной, — ответил я.

— Фархунд в бегах, — ответила Василиса.

Других пояснений не потребовалось. Кострома помрачнела и поменяла лик. Наконец-то мне довелось лицезреть навку наяву. До этого момента я думал, что ничего страшнее упыря не увижу.