Милый мой Игнатиус

Когда мы съели бутерброды, а бутылку опустошили наполовину, Горбунок издал предупредительный рык. Это прозвучало как чих глохнущего двигателя, и мы в испуге потянулись к иллюминаторам. Внизу расползался лес. Между бесконечными рядами бледно-голубых деревьев, стремившихся к нам острыми вершинами, тянулась серая полоса дороги. Выгибаясь широкой дугою, она перепрыгивала через речку, шагов двести плелась вдоль по берегу, снова заворачивала в лес и упиралась, наконец, в деревеньку на три десятка домов.

Дома были разбросаны в беспорядке, словно сказочный великан собрал их поначалу в ладонь, потряс да и бросил на землю, как игральные кости, и каждый дом замер в навеки отведённом для него месте. Или просто курица лапой погребла, отыскивая червячков, и пошла себе дальше, а свёрнутые её поисками избушки к прежнему порядку так и не вернулись. Кто в них живёт? Миряне? Обыватели? Бармалей? Чиполлино? Красная Шапочка?

— Это и есть Куриный околоток? — спросил я.

Жабоид кивнул.

— Где приземлимся?

— Давай подальше, возле реки. Гостей в этих краях не жалуют, и встречают весьма неприветливо. Не будем испытывать судьбу.

— Ну, тогда возле реки, — констатировал я. — Горбунок, сможешь?

— Хх-а, — презрительно чихнул двигатель.

Горбунок спустился по спирали и резко сбросил скорость, от чего у меня, да и у жабоида, думаю, тоже, завтрак едва не выбрался наружу. Но Горбунка это не волновало. Он завис над речкой, часто-часто замахал крыльями, как идущий на посадку пеликан, а потом ткнулся колёсами в лёд, прокатился метров десять и замер, и уже в следующее мгновение мы с жабоидом оказались выброшенными на свежий воздух, а Горбунок смотрел на нас и вилял хвостиком.

[1] Есенин "Чёрный человек".

Глава 8, о крепкой дружбе и крестьянской смекалке

Я поднялся. Хорошо, что лёд оказался крепким, а то барахтаться нам в воде, и не ясно, выбрались бы мы или нет. Я погрозил Горбунку пальцем — не делай так больше.

Он опустил мордашку и заскулил виновато. Я взял его на руки, погладил: ладно, ладно, не плачь, ты всё равно молодец. А между тем подумал: держу на руках собаку, которая на самом деле осёл, но только что была самолётом. Боже мой, куда я попал?

Ну да чего уж теперь. Мы выбрались на берег и, пренебрегая дорогой, полезли по сугробам через лес в сторону деревеньки. Снег набился в ботинки, стало холодно и мерзко.