Милый мой Игнатиус

На них, не смотря на расстояние, свист действовал сильнее, теперь понятно, почему прибежал прилизанный.

Не опасаясь, мы покинули коридор и подошли к сторожевому пункту. Я оказался прав. На полу лежали двое в чёрной форме, третий в виде обмякшего куля распластался на стуле возле консоли с мониторами.

— А чё они не двигаются? — спросил я. — Вроде трястись должны. Нет?

— Это же людины, — презрительно усмехнулась Коклюшка. — До утра они всяко не двинутся.

Четыре или пять дней назад, точно уже не помню, я сам был людином, и чувства солидарности с представителями своего бывшего рода ещё не утратил, поэтому слова этой девицы с мочалкой на голове мне показались обидными.

Я промолчал, не ответил, но камешек в душе затаил.

Самая сложная часть пути оказалась пройденной. Хотя если считать сложным то, что было до этого момента, тогда дальше нас ждали водка, девки и Мальдивы, а меч из ячейки Мораны нам должна принести не иначе как сама директор банка. Подобная перспектива меня порадовала и я улыбнулся.

По лестнице мы спустились вниз на два пролёта и оказались в неком подобии заброшенной штольни: низкие давящие потолки, которые вот-вот упадут на плечи, воздух со вкусом плесени и пыли, ощущение потери. По бокам находились двери с номерами: «001 – 087», «088 – 163», «164 – 211» и так далее. Номера ячеек.

Соловей повернулся ко мне.

— Нам какой нужен?

— Девятьсот восемнадцать.

Дверь с этим номером оказалась последней. Коклюшка поколдовала с замком и открыла его безо всяких усилий, и ещё покосилась на меня, мол, я и не такое умею.

В том, что она умеет и не такое, я не сомневался, но проверять её умения не хотел. Во-первых, могло прилететь от Соловья. То, что мне повезло один раз, не означало, что повезёт дважды. Соловей мирянин, витязь, опыт поединков у него большой. А во-вторых, я по-прежнему люблю Василису, и другие мне не нужны.

Массивные петли скрипнули, жабоид щёлкнул пальцами, зажёг свет, и я увидел помещение со сводчатым потолком и небольшим столиком посередине.

Серо, мрачно. В кирпичную кладку стен были вмурованы ячейки, на крышке каждой крепился номерок. Коклюшка повела по ним пальцем и ткнула в один: наш. Соловей двинулся вперёд, жабоид наоборот отошёл на шаг назад, глаза загорелись красным. Коклюшка взялась за крышку.

— А как же заклятье Берегини? — спросил я.

— Ну открывай, — хмыкнула она, уступая мне место первооткрывателя.

Преисполненный важности, я потянул за ручку и вытянул ячейку целиком. Внутри было пусто.