Милый мой Игнатиус

Глава 14, в которой мы становимся изгоями

Соловей оттолкнул меня, заглянул внутрь, над его плечом завис жабоид, и оба воскликнули в один голос:

— Где меч?

Я вскинул руки в защитном жесте.

— Меня не спрашивайте, я всё время с вами был.

Коклюшка, не менее удивлённая, тоже заглянула в пустоту.

— Может ячейка не та?

Мы кинулись лихорадочно вскрывать и осматривать остальные ящики. Чего только в них не было: деньги, драгоценности, документы, фотографии. Если сесть и разобраться во всём спокойно, то можно стать обладателем многих тайн и многих миллионов долларов, но не это нас сейчас интересовало.

— В других камерах смотреть будем? — спросила Коклюшка и, видя нерешимость Соловья, поторопила. — Думай скорей, а то время идёт. Нам ещё уходить.

Соловей достал телефон. Я усомнился, что сигнал пробьётся сквозь толщею местных стен, да ещё с высоты ниже уровня моря, однако пробился.

— Константин Константинович… Да… Нет. Но тут ещё восемьсот ячеек… Нет… Понял… Сделаю.

Он убрал телефон и посмотрел на Коклюшку.

— Уходим.

Девчонка моментально присела на корточки, зажала уши руками и открыла рот. Соловей надул щёки и засвистел. Знакомая трель ударила кувалдой по мозгам, и я почувствовал, как в душу хлынул ужас. Виски сдавило, глаза полезли из глазниц. Мне захотелось лечь на пол, завыть, а ещё лучше выхватить обрез и всадить себе в голову заряд дроби из обоих стволов. Ох, какое облегчение!.. От этой мысли мне действительно стало легче, я прыгнул к Соловью и засадил ему коленом в пах. Совсем не боксёрский приём, но не менее результативный.

Соловей хрюкнул, согнулся, я добавил ребром ладони по шее, и на этом наш второй поединок закончился.

В голове осталось послевкусие шторма, во рту привкус крови. Я провёл пальцами по губам, действительно кровь. Вот гадство! Я выругался и окинул камеру взглядом. Жабоид лежал в ворохе бумаг и денег, без движения, наверное, обморок. Коклюшка по-прежнему сидела на корточках с раскрытым ртом и пялилась на меня круглыми глазищами, отказываясь понимать происходящее.

По её представлениям я должен был лежать рядом с Дмитрием Анатольевичем, но рядом с ним, как и несколькими часами ранее, лежал её любимый Соловушка.

Я ухватил Коклюшку за шиворот, поднял.

— Тварь… Вы чего задумали?

Она начала щёлкать пальцами, высекать искры. Я встряхнул её, сунул под нос кулак.

— Только попробуй мне колдовать!

Она прекратила, из глаз покатились слёзы. Мне стало жаль её. Я убрал кулак и сказал примирительно:

— Ладно, не бойся. Не трону.